ГЛАВА 9

ПОБЕГ

Эта первая ночь, пришедшая на землю после нашествия, была полна тревог, ужаса и боли. Страх, сковавший людей, был настолько силён, что лишал их возможности думать о чём бы то ни было, кроме того, что завтра наступит такой же полный воплощённых кошмаров день, когда самые близкие и дорогие тебе люди, ради которых ты только и живёшь на свете, станут жертвой прожорливой, не знающей ни к кому сострадания орды, что обрушилась на Землю откуда-то из поднебесья. Всё произошло именно так, как и предрекал Каморин: в домах погружённого в ночь города не стало ни воды, ни электричества, и миллионы людей, мучимые жаждой и голодом, укрывающиеся в домах, понемногу начинали понимать, что им уже неоткуда ждать помощи. Лишённые информации о происходящем, они лишь ещё больше поддавались панике, которая заставила многих из них этой же ночью либо свести счёты с жизнью, либо совершить попытку покинуть города, находящиеся во власти дэсов, что привело лишь к ещё большим людским потерям, по той причине, что дэсы тщательно контролировали пространство не только вокруг больших и малых городов, но даже и тех населённых пунктов, где находилось достаточное для создания приемлемой, с их точки зрения, кормовой базы количество населения.

Ни Шубин, ни Каморин, конечно же, не сомкнули той ночью глаз. Прислушиваясь к каждому шороху, раздававшемуся из-за стены, каждому звуку, доносившемуся с улицы, они не расставались с оружием и были готовы в любую минуту применить его, если того вдруг потребовали бы обстоятельства. Несколько раз, вглядываясь сквозь заветную щёлку в царившую за окнами темноту, Шубин становился свидетелем тому, как дэсы вели ночную охоту за припозднившимися прохожими либо теми, кому не посчастливилось почему-либо оказаться на улице в столь поздний и зловещий час. Несчастные, снедаемые страхом люди, пробиравшиеся вдоль стен со всевозможными предосторожностями, попадали внезапно в столб света, вырывающийся из днища парящего над домами диска. И в ту же минуту на них обрушивалось сразу же несколько сидевших по карнизам, точно гигантские стервятники, дэсов, которые наперебой рвали друг у друга из когтей, раздирая на части и пожирая ещё живую, бьющуюся в их смертельных объятиях жертву. Один такой случай произвёл на Шубина особенно тягостное впечатление. Он увидел внезапно попавшую в круг света, отбрасываемый прожектором, семью из соседнего подъезда, которую Шубин неплохо знал, так как гараж, в котором ещё только сегодня утром помещался его видавший виды «Крайслер», соседствовал с их гаражом. Вероятно, они надеялись, воспользовавшись темнотой, ускользнуть из города, не отдавая себе отчёта в том, с какой ужасной опасностью им придётся иметь дело. Шубин успел разглядеть напряжённое и испуганное выражение на их лицах, с которым они вглядывались в обступивший их со всех сторон мрак, внезапно сменившийся вспышкою яркого, иссиня-белого света. Двое детишек-дошколят, прильнув в испуге к матери, обхватили её своими маленькими ручонками, а отец семейства, выронив из рук большой чемодан с какими-то пожитками, попытался было заслонить их собою, выхватив из-за пояса большой кухонный нож, но он не успел и опомниться, как на них шквалом налетело несколько дэсов. Раздался звонкий, полный боли детский крик, затем закричала мать, и тут всё стихло, свет погас, и было только слышно, как, щёлкая и стрекоча, ссорятся между собою дэсы из-за окровавленных кусков мяса, валявшихся на мостовой.

Но вот наконец-то наступило утро нового дня, который должен был принести новые жертвы, новую боль и страдание миллионам людей. Ни телевидение, ни радио не работали, и, судя по тому, как вольготно чувствовали себя пришельцы, чьи диски по-прежнему без помех и не встречая никакого сопротивления носились в атмосфере планеты, можно было сделать вывод о том, что наши армейские подразделения либо разбиты, либо, в лучшем случае, парализованы и лишены возможности сопротивляться.

Шубин с Сан Санычем попытались наладить небольшой коротковолновый приёмник, который, по счастью, оказался у Шубина запрятанным куда-то в кладовку вместе с остальным, как казалось когда-то, ненужным хламом. Тут, конечно же, пригодились закупленные вчера Шубиным на рынке батарейки, и приёмник вдруг ожил, застрочил и захрипел своим пыльным динамиком, и эти хрипы, которые в иное время не вызывали бы в Шубине ничего, кроме досады и раздражения, сейчас показались ему чуть ли не чудесной музыкой. Шубин принялся вертеть круглую ручку настройки приёмника, шаря по волнам эфира в надежде услышать хотя бы какую-нибудь радиостанцию, но приёмник лишь свистел и похрипывал ему в ответ, перепрыгивая с волны на волну. Но вот среди шумов пустого эфира Шубину почудился слабый, еле различимый человеческий голос, и он, замерев, стал миллиметр за миллиметром прокручивать ручку настройки, стремясь добиться, насколько это было возможно, такого звучания, при котором хотя бы что-нибудь можно было бы разобрать. В какое-то мгновение ему показалось, что он потерял ту неуловимую волну, на которой звучал этот долгожданный голос, и его с головы до пят словно иглою пронзило отчаянием так, что даже пот мелкими капельками выступил у него на лбу. Дрожащими пальцами он снова стал крутить ручку, моля Бога о том, чтобы ему удалось снова нащупать эту ускользнувшую было волну с почудившимся ему на ней голосом, и через несколько секунд голос, показавшийся ему сперва призрачным, зазвучал вновь. Как оказалось, трансляцию эту вела какая-то отдалённая радиостанция, расположенная где-то за Уральским хребтом.

– Помогите, помогите, – говорил голос. – Все вокруг погибли! Помогите! Я остался один! Помогите, я остался один! На нас напали неизвестные существа! Население всего города уничтожено! Помогите!.. – и так продолжалось довольно долго. Вероятно, этот несчастный, укрывшийся в каком-то убежище, всё ещё надеялся на то, что хотя бы кто-нибудь услышит его и придёт на помощь. Он, скорее всего, так и не понял того, что беда, от которой он искал спасения, взывая о помощи, пришла не только в его небольшой городок, население которого, скорее всего, было полностью уничтожено дэсами, а была поистине глобальной катастрофой, последствия которой никто сейчас не сумел бы ни оценить, ни предугадать.

– Просто чудо, что тебе удалось поймать его передатчик – ведь по идее ни он, ни твой приёмник работать не должны. Ну хорошо, я ещё могу допустить, что там, откуда ведётся эта передача, уже нет кораблей дэсов – они разлетелись, и образовалась свободная от электромагнитного излучения зона, в которой наше земное оборудование снова начало работать. Но здесь-то у нас их до чёртовой кучи. Так почему же заработал твой приёмник? – сказал Сан Саныч.

– Не знаю, – ответил Шубин. – Может быть, несмотря на то, что диски всё так же кружат у нас над головой, возник какой-то коридор, по которому и прошли радиоволны.

– Что ж, вполне может быть, – сказал Сан Саныч. – Жаль только, что эту идею уже некому проверить, а то она вполне могла бы сослужить нам добрую службу.

– Слушай, Сан Саныч, а почему военные никак не реагируют на произошедшее? Что, у них тоже всё поотключалось что ли? Ведь у них везде предусмотрены дублирующие системы на случай выхода оборудования из строя, – сказал Шубин, продолжая вращать ручку приёмника в надежде на то, что, может быть, ещё кто-нибудь прорвётся через волны пустого эфира.

– Конечно же, всё поотключалось, – ответил Каморин. – Под влиянием той частоты, которую излучают установки на кораблях дэсов, накрывается вся электроника, а электрические цепи размыкаются в местах соединений за счёт того, что возрастает сопротивление в контактах. Так что в рабочем состоянии, наверное, только и осталось, что стрелковое оружие, да и ещё кое-что из артиллерии.

– Ну вот и фигачили бы по ним из каких-нибудь зениток, – сказал Шубин. – Того и гляди, сбили бы пару-тройку этих «летающих сараев». Всё же было бы легче.

– Может быть, где-нибудь и стреляли по ним и даже сбили несколько штук – мы-то ведь об этом ничего не знаем, – сказал Каморин, кивнув в сторону молчаливого, с погасшим экраном телевизора. – Но только это не решает проблемы. Выход из строя одной-двух тарелок не может нанести большого вреда дэсам, тем более, когда подобная армада кружит вокруг Земли. Тут необходимо решать проблему в корне. Надо искать какой-то иной выход, потому что прямое противостояние нам ничего хорошего не сулит. У нас нет того вооружения, которое способно было бы одолеть технику дэсов. Это всё равно что с луком и стрелами выступать против армии, вооружённой современным оружием.

– Слушай, а ведь при правильном повороте дел и «лук со стрелами» могут принести немало пользы, – сказал Шубин, заметно оживясь.

– Вполне может быть, особенно если ты Иван-царевич, а невеста твоя – Царевна-лягушка, – усмехнулся Каморин.

– Нет, ты меня только послушай, – явно загораясь от какой-то пришедшей ему только что в голову мысли, сказал Шубин. – Ты ведь слышал об индейцах Амазонки, которые смазывают наконечники своих стрел ядом кураре?

– Слышал, конечно же. Ну и что из этого? Мы что, будем с тобой охотиться на дэсов при помощи отравленных стрел? – спросил Каморин.

– Да нет же, нет. Про отравленные стрелы я сказал так, для примера. Просто мне вдруг показалось, что тут можно проследить явную аналогию. Вы ведь в прошлый раз уничтожили целую популяцию дэсов при помощи одного лишь вируса – если я не ошибаюсь? – спросил Шубин.

– Всё правильно, ты не ошибаешься. Тем более что я тебе об этом уже много раз говорил, – отвечал Каморин, всё ещё не понимая, к чему он клонит.

– Так вот же решение проблемы! Тогда вашему Коростылёву пришлось пожертвовать собой для того, чтобы заразить этим вирусом поступавшую в Сеть кровь. Это и вызвало среди дэсов эпидемию, а затем и массовую их гибель. Правильно? – сказал Шубин.

– Правильно! – ответил Каморин и ворчливо добавил: – Слушай, Володька, ты мне голову не морочь, говори по-человечески: в чём тут дело и что за такие чудесные аналогии пришли тебе в голову?

– Ну как ты, Сан Саныч, не видишь простого решения? Ведь Коростылёв добровольно отправился в Сеть только потому, что у вас не было возможности к прямому и массовому контакту с дэсами. А у нас с тобой такая возможность сейчас есть. Их ведь сотни тысяч, если не миллионы, высаживаются ежедневно на нашу планету во время кормёжки, а потом все возвращаются обратно в свои «летающие курятники». А там, надо думать, теснота – ещё та. Наверняка сидят друг у друга на головах. Это первое! Теперь – второе! Ты мне только что сам говорил, что изо всего нашего вооружения только и осталось способным к работе, что стрелковое да артиллерийское оружие. Вот тебе «яд кураре и стрелы»: вирус и, допустим, те же патроны от «калаша», начинённые вирусом. Ведь если попытаться как следует, по уму, обстрелять какую-нибудь «стайку» дэсов, то я тебе гарантирую, что эпидемия среди них начнётся очень скоро и все они передохнут – «за милую душу»! – сказал Шубин.

– Хорошо, допустим, – согласился Каморин. – Только где мы с тобой возьмём вирус? Ведь ни я, ни ты наверняка не знаем, есть ли он в тех оставшихся в институте склянках. И потом – до института ещё необходимо добраться. А на чём мы с тобой туда поедем – на палочке верхом?

– Ох, Господи! Сам ведь ты мне вчера ещё говорил, что нам необходимо прорываться в институт как раз за этими склянками. Что же ты сегодня пошёл на попятный? – спросил у него Шубин.

– Я и не отказываюсь от своих слов. Просто нам с тобой для начала необходимо решить проблему с транспортом, а затем уже думать об остальном. Иначе ведь оно всё так и останется – сотрясением воздуха. А мысль, я не спорю, хорошая! Отличная, я бы даже сказал, мысль! Только тут тоже есть некоторые вопросы. Во-первых, допустим, мы с тобой достали склянки. Где и как мы будем начинять патроны их содержимым? Ведь, насколько я знаю, всё это далеко не безопасно. Так что к тому времени, когда работа будет завершена, мы с тобой запросто можем обратиться в каких-нибудь монстров, и тогда уже некому будет палить по дэсам. Но и это ещё не всё. Предположим, что там, в институте, можно будет создать соответствующие условия и проделать все манипуляции с патронами довольно аккуратно. Но где у нас с тобой гарантия, что вирус не погибнет после выстрела? Ведь сам знаешь, как сильно нагревается пуля во время полёта, так что боюсь, никакому вирусу не выдержать подобной температуры, – сказал Каморин.

– Всё может быть – и условий для работы на месте не окажется, и вирус погибнет от нагрева пули. Но я, честно говоря, не вижу ничего другого, что мы с тобой могли бы реально сделать. И пускай я, как ты говоришь, – «Избранный» или же «Хранитель», но только мне совсем не улыбается сидеть вот так, словно крыса в норе, вздрагивая от всякого шороха. Тем более когда знаешь, что возможен выход из того ужасного положения, в котором мы все очутились. А насчёт вируса можешь не беспокоиться. Существуют ведь летающие шприцы, которыми стреляют из ружей, и ничего с их содержимым страшного не происходит – оно не перегревается и прекрасно действует при попадании в цель, – сказал Шубин.

– Да, существуют летающие шприцы. Только дело в том, что ими стреляют не из автоматов Калашникова, а из простеньких однозарядных ружьишек. Так что здесь патроны от автомата не подойдут – нужно что-нибудь, что летит не с такой сумасшедшей скоростью, а «не спеша и потихоньку». Тогда, я не спорю, с вирусом ничего не произойдёт, – согласился Каморин.

– Стало быть, мы с тобой расковыряем автоматные патроны и отсыплем из них лишнего пороху, чтобы летали не так быстро, или будем использовать дробовики, где в патронах вместо дроби будет порошок, содержащий вирус. Это, я думаю, не хуже «Калашникова». Представляешь, какая будет зона поражения одним патроном? Сразу, одним выстрелом, сумеем заразить не менее десятка дэсов, – сказал Шубин. – В общем, Сан Саныч, если захотеть, то всё можно устроить. Тем более что у нас просто нет другого выхода, да и я больше вот так отсиживаться не желаю.

– Ладно, будем считать, что ты меня почти убедил, – согласился Каморин. – Но раз так, то давай думать, как нам всё это осуществить. Нам с тобой надо продумать хотя бы приблизительный план действий. Разобьём всё по пунктам и попробуем шаг за шагом всё задуманное выполнить. А там посмотрим, что получится. Что с тобой поделаешь – видно, такая у тебя натура – не можешь не лезть на рожон.

Шубин вытащил из письменного стола несколько листов бумаги и, протянув их Каморину, сказал:

– На, пиши, конторская душа, если тебе без составления плана никак нельзя, а я пойду посмотрю лучше, чего бы мы могли с тобой поесть.

– Да на кой чёрт мне твои бумажонки? Ты лучше не ерепенься, а послушай, что я предлагаю. Только, давай уговор: не заводись с пол-оборота, а постарайся меня понять, – сказал Сан Саныч.

– Хорошо, излагай свои соображения. Я ведь человек сговорчивый, конечно же, если меня как следует уговорить, – ответил Шубин, готовясь слушать.

– Нам с тобой сейчас всё равно никак до института не добраться по той простой причине, что ехать не на чем, а пешком туда идти неделю, да и то навряд ли дойдёшь, – начал Каморин. – Ведь сам сегодня видел, что за окном творится – сожрут в одну минуту так, что и ойкнуть не успеешь. Но, откровенно говоря, скоро и здесь, в квартире, будет небезопасно. Они, дэсы, ведь не дураки, и когда корма на улице им станет не хватать, они примутся по домам шарить. Другое дело, что в квартиры они не станут сотнями набиваться и всегда, если, конечно же, повезёт, можно будет отстреляться от пары-другой упырей. Поэтому я и думаю, что нам с тобой необходимо хотя бы пару деньков ещё подождать. К тому времени, я надеюсь, эти крылатые уроды наплодят уже достаточное число обычных рабочих дэсов, посажают их в «летающие тарелки» и отправят трудиться на благо и процветание их бесовской расы. Вот тут у нас с тобой и появится реальный шанс захватить тарелку. Тем более что они навряд ли будут к этому готовы. Ну а коли мы обзаведёмся тарелкой, то многие наши проблемы отпадут сами собой. У нас сразу же развяжутся руки, и мы таких дел сумеем наворотить, что никаким дэсам и не снилось! – сказал Каморин.

– Хорошо, пускай так, – согласился Шубин. – Но каким образом мы сумеем её захватить? Тарелки эти ведь будут носиться в воздухе.

– Ещё не знаю, – ответил Каморин. – Но уверен, мы обязательно что-нибудь придумаем. Ведь дэсы в ближайшее время начнут монтировать Сеть, и им понадобится большое количество живого материала. Так что они должны довольно много времени проводить на земле. Тут-то мы с тобой их, если повезёт, и подкараулим.

– Замечательный план, – сказал Шубин. – Ну а если не подкараулим? Что ты тогда предлагаешь делать?

– Значит, будем действовать по обстоятельствам и постараемся выживать всеми доступными способами, – отвечал Каморин.

На этом они пока что и решили остановиться, тем более что Шубин и сам понимал – ничего хорошего не выйдет из того, если он, поддавшись эмоциям, выскочит на улицу, паля во все стороны из своего оружия. И несколько упырей, которых он, конечно же, сумеет подстрелить, будут совсем не тем результатом, которого можно было бы добиться – сложись всё так, как предполагал Сан Саныч. Поэтому Шубин и отправился в кухню, где, вскрыв пару банок с тушёнкой, разложил её по тарелкам и, присовокупив к ней ещё и несколько маринованных огурцов и белые сухари, попытался изобразить нечто наподобие завтрака. Ни чая, ни кофе из-за отсутствия электричества наши затворники, разумеется, не могли себе позволить, поэтому и довольствовались простой водой, зная, что у многих миллионов людей, уцелевших во вчерашней бойне, нет и того скудного пропитания, которое, по счастью, было у них.

После того как с импровизированным завтраком было покончено, Шубин снова продолжил свои наблюдения за улицей, прильнув к щёлочке, что, по существу, и была их единственной связью с окружающим миром. Улица и всё прилегающее к дому пространство были пусты, и лишь в нескольких местах он увидел принятые им вначале за кучи окровавленного тряпья фрагменты человеческих тел, что были недоедены обожравшимися живой плотью дэсами. Диски, всё так же висевшие высоко в воздухе, сегодня уже не сверкали на солнце, потому что оно пряталось за слоем плотных облаков, и поэтому они казались тяжёлыми, громадными и словно бы сделанными из тусклого, серого свинца. Дэсов пока что не было видно – наверное, они ещё отсыпались в своих летающих убежищах, а может быть, занимались тем, что «плодили», по словам Каморина, рабочих особей, тех, что скоро должны были приступить к строительству Сети.

Единственными живыми существами на пустой, словно бы вымершей улице были бродячие собаки, что стаей жили за гаражами у самой городской окраины, неподалёку от трамвайного круга, расположенного рядом с огромным лесным массивом, к которому примыкал этот квартал. Собаки бегали между человеческих останков, рвали куски окоченевшего мяса и глотали их вместе с пропитанными засохшей кровью лоскутами одежды тех несчастных, что нашли здесь, под окнами Шубинской квартиры, свой ужасный конец. Грызшиеся между собой из-за каждого куска, что удавалось урвать то одной, то другой из них, собаки внезапно, все разом, в страхе рванули в сторону, поджав хвосты, а затем, отбежав на, как им казалось, безопасное расстояние, остановились и стали пристально вглядываться во что-то на противоположном конце улицы, готовые в любое мгновение сорваться с места и броситься наутёк. Шубин попытался разглядеть то, что так напугало бродивших под его окнами дворняг, но ограниченный обзор, как он ни пытался, не позволял ему этого сделать. Однако через минуту-другую это существо само появилось в поле его зрения, а собаки, жавшиеся к стоявшим на помойке мусорным бакам, исчезли во мгновение ока так, словно бы их и впрямь «ветром сдуло». И Шубин увидел, как из-за угла дома появляется передвигавшееся вразвалку, обросшее густой бурой шерстью отвратительного вида создание, в котором он сразу же узнал оборотня, как две капли воды похожего на одного из тех, что удалось ему «завалить» во время ночного боя в институте. Выйдя на площадку перед домом, оборотень, задрав голову, принялся принюхиваться, водя чёрным своим носом из стороны в сторону, словно бы ловя запахи, плывущие по воздуху, а затем, уставясь в сторону окна, за которым прятался Шубин, ощерил огромные жёлтого цвета клыки и, ощетинив вставшую на холке дыбом шерсть, завыл глухо и угрожающе.

– У нас, кажется, гости, – глянув на Сан Саныча, шепнул Шубин, и тот, подойдя к другому окну, тоже принялся высматривать сквозь щёлку то, что творилось на улице.

– Оборотень, – шепнул он в ответ. – В лаборатории Айрапетяна во время создания основного вируса как промежуточный результат получили вирус, который подобным образом может трансформировать генотип человека. Но главное состоит в том, что набор нуклеотидов этого вируса является полной копией одного из фрагментов ДНК дэсов.

– Не знаю, полной копией чего он является, но мне кажется, что эта тварь притащилась сюда не случайно. Её, скорее всего, послали сюда для того, чтобы разыскать меня, – сказал Шубин. – И я более чем уверен, что у дэсов с оборотнями имеется какая-то связь вроде телепатической, потому что те, с которыми я уже встречался, явно действовали по чьему-то наущению.

– Меня это не удивляет, – ответил Каморин. – Я думаю, ты и сам понимаешь, что всё произошедшее в институте не случайно. Им необходимо было вычислить и обезвредить тебя, потому что дэсы, без сомнения, опасаются чего-то, что связано именно с тобой. Независимо от того, являешься ты «Хранителем» или же нет. В любом случае, ты для них словно бельмо на глазу.

Тем временем из-за угла дома вслед за оборотнем появилось ещё две фигуры, в которых Шубин не без труда узнал своего внезапно исчезнувшего начальника Серёгу, сопровождаемого его «свояченицей» Марианной – той самой, что несколькими днями раньше, выпрыгнув из окна институтской приёмной и махнувши на прощание хвостом, исчезла в ночном, окружавшем институтский корпус лесу. Оба они заметно переменились с той поры, как Шубин видел их в последний раз. Тела их сейчас выглядели более массивными, чем прежде, да к тому же они заметно горбились, отчего казалось, будто руки у них висят, словно у обезьян, – ниже колен. Те части их тел, что были свободны от одежды, больше похожей на лаково отблёскивающие чёрные корсеты, были покрыты зелёной чешуйчатой кожей, сквозь которую местами пробивалась клочковатая тёмная шерсть. Так что если бы не лица, сохранявшие знакомые Шубину черты, он наверняка и вовсе не признал бы их. О чём-то между собой переговариваясь, они стали пристально глядеть на окна Шубинской квартиры, и тут Шубин ощутил, как словно бы вновь вспыхнул у него в мозгу тот самый, исчезнувший было пару дней назад голос, неизвестно откуда появлявшийся среди его мыслей.

«Ну что, Шубин, допрыгался? Чувствуешь, сучонок, что время твоё пришло! Мы знаем, что ты здесь, и тебе никуда от нас не деться!» – гнусно рассмеявшись, проговорил голос.

Шубин вопросительно взглянул на Сан Саныча, и тот, утвердительно кивнув головою, шепнул:

– Я тоже всё слышу…

«Ну и что же из того, что ты слышишь, старый козёл? Сидел бы лучше в своём «дурдоме» – может быть, целее был. А так сегодня же сожрут тебя вместе с твоим бывшим заместителем…» – начал было голос, но Каморин не дал ему договорить. Не долго думая, он выбил стекло дулом автомата, с которым не расставался, и двумя короткими очередями, неожиданно для Шубина, уложил обоих пялившихся на окно незваных посетителей. Те, словно бы тряпичные куклы, обмякнув, повалились на землю, а бурый оборотень, которому тоже досталось свинца, взревев и припадая на правую переднюю лапу, вперевалку кинулся наутёк, исчезнув за углом дома. Трупы мнимых Серёги и его «свояченицы» тут же стали покрываться зелёно-жёлтыми пузырями, из-под них поползла тёмная жижа, и скоро на асфальте только и осталось, что два похожих на чёрные лаковые корсеты костюма, застывшие в густеющей на глазах луже.

– Всё, Володя, нам с тобой нельзя здесь больше оставаться, – сказал Каморин. – Давай сюда какой-нибудь рюкзак и сваливаем отсюда!

– А куда мы с тобой денемся? Сам ведь говорил, что идти некуда? – спросил Шубин.

– Ладно, будем прятаться по подвалам или ещё где, – ответил Сан Саныч. – Даст Бог, как-нибудь продержимся. Так что давай-ка лучше клади продукты в рюкзак, чтобы хватило на первое время.

И Шубин с Сан Санычем принялись поспешно складывать продукты и патроны в старый защитного цвета вещмешок, который оставался у Шубина ещё со службы в армии. Так что через какие-то пятнадцать минут оба они, увешанные оружием, фляжками и бутылками с водой, осторожно вышли из дому, держа на изготовку автомат с дробовиком и, озираясь по сторонам, готовые каждое мгновение нажать на курок, шаг за шагом стали продвигаться вдоль стены. Но тут с плоской крыши дома, распахнув кожистые, оранжево-жёлтые в просвечивающем сквозь них солнце крылья, сорвался и полетел дэс, вероятно коротавший ночь на крыше и не успевший вчера вечером вовремя вернуться в один из висевших над городом дисков. Намерения его были более чем понятны: он, распахнув ощетинившуюся многочисленными и острыми, словно бритва, зубами пасть, нёсся к ним, оглашая воздух громким стрекотанием, хорошо слышным в разлитом вокруг безмолвии, в котором застыл город от непережитого пока ещё им ужаса. Поэтому Шубин с Сан Санычем, не сговариваясь, вскинули своё оружие и наперебой открыли стрельбу. Первым же выстрелом из своего дробовика Шубин снёс дэсу крыло – в воздух мелкой пылью полетели брызги и осколки раздробленной кости, а крыло, точно бы сорвало со своего места, и оно, смятой тряпкой, упало вниз, опустившись неподалёку от утратившего способность к полёту и рухнувшего на землю дэса. Вращая своими огромными и чёрными глазами, в которых Шубин не сумел разглядеть ничего, кроме ненависти и жажды убийства, дэс пополз по направлению к ним, всё так же оглушительно стрекоча и пощёлкивая. Но Каморин, припав к прикладу, послал ему прямо в голову ещё одну очередь, от чего зелёная голова дэса раскололась, будто спелый арбуз. В воздухе резко запахло серой, и дэс, пятная асфальт вокруг себя синей своей кровью, застыл на месте. Тело его так же, как несколькими минутами раньше тела «Серёги» с «Марианной», стало сжиматься прямо на глазах, покрываясь зловонными пузырями, которые, лопаясь, истекали отвратительной жижею, почти сразу же застывающей, словно чёрная смола. Не теряя времени даром, Шубин с Сан Санычем бросились за угол и увидели то, что должно было, по словам Каморина, разрешить все их проблемы – стоявшую на пустыре летающую тарелку, ту, на которой и прилетели за Шубиным мнимые Марианна с Серёгой.

назад