ГЛАВА 12
ВСТРЕЧАЯ РАССВЕТ
Ночь была разлита над чёрной землёй. Нигде внизу не было видно ни огонька. Электростанции были либо полностью разрушены, либо просто выведены из строя. А люди – те, что уцелели в разбросанных внизу посёлках и деревеньках, – не зажигали огня, боясь привлечь к себе внимание дэсов. Москва, открывшаяся их взорам, лежала внизу, словно вымерший город, и о том, что это именно она находится внизу под ними, можно было догадаться лишь по огромным дискам, висевшим в небе над ней и шарившим по её безмолвным и тёмным кварталам своими прожекторами. Сан Саныч вёл тарелку значительно выше того уровня, на котором расположились диски, утюжившие небо над тёмным городом. Отсюда сверху было хорошо видны и ощутимы их циклопические размеры, по сравнению с которыми стадион Лужников казался всего лишь колечком от детской погремушки. Шубин видел множество летающих тарелок, подобных той, на которой они сейчас передвигались. Все они словно бы были втиснуты в поверхности дисков, служивших им, как надо думать, причальными палубами. Так что казалось, будто вся верхняя поверхность гигантских кораблей дэсов покрыта ими, словно бы мелкой металлической сыпью. Вероятно, они дожидались того часа, когда вызревающие где-то в потаённых глубинах жутких, повисших над городом кораблей орды рабочих дэсов сформируют наконец-то экипажи и, рассевшись по тарелкам, отправятся вовне для того, ради чего дэсы и предприняли новое нашествие на Землю – восстанавливать разрушенную десять лет назад Сеть.
– Ну что будем делать, мужики? – спросил Сан Саныч. – Полезем сами к ним в логово или же дождёмся утра, когда они отправятся на кормёжку?
– Даже и не знаю. У нас на каждого по двадцать три патрона. В дробовик можно заправить за раз восемь штук, так что есть возможность перезарядиться по три раза каждому. Здесь надо хорошо подумать – успеем ли мы перезарядить ружья, если попрёмся сейчас в это осиное гнездо, что висит прямо под нами, или же не успеем сделать ни одного выстрела, – ответил ему Шубин.
– А можно мне внести предложение, хотя я человек сугубо штатский и даже в армии не служил? – спросил Олег Иванович, напряжённо вглядывавшийся в висевший под ними диск, который он впервые видел на столь близком расстоянии.
– Да ради Бога, лишь бы предложение было толковым, – ответил Сан Саныч.
– Я вот что хочу сказать – у нас с вами на троих шесть ружей, следовательно, сейчас мы уже можем зарядить их сорока восемью патронами, и в запасе у нас остаётся всего лишь двадцать один патрон. Если мы поступим так, как я хочу вам предложить, то вероятность того, что мы используем максимальное количество патронов по назначению, значительно возрастает. А суть моего предложения состоит в том, что вы будете стрелять вдвоём, взяв себе по три дробовика, а я, как только одно из ружей разрядится, тут же перезаряжу его. Таким образом, мне надо будет перезарядить всего лишь два дробовика полностью и один – всего пятью зарядами. Вы в этом случае сможете вести непрерывную стрельбу, а я, если мне повезёт, тоже успею сделать хотя бы пару выстрелов, – сказал Олег Иванович.
– Ну что же, вполне достойное предложение, тем более для человека, даже не служившего в армии, – сказал Каморин. – Так мы и поступим. Только вот мы с вами так и не решили, где же мы будем вести стрельбу – проникнем в диск или же дождёмся того времени, когда дэсы сами появятся в городе?
– Мне кажется, что если мы отправимся в гости к дэсам, то у нас крайне мало шансов на успех, хотя бы и потому, что мы не знаем, как проникнуть внутрь диска, и пока мы будем с этим разбираться, вполне возможно, что нас засекут их караульные. Тогда вся наша операция, к которой мы столько времени готовились, пойдёт насмарку. К тому же, Сан Саныч, не забывай, что нашими зарядами нам не убить ни одного дэса. Это всё равно что заряд соли – больно, но не смертельно. Так что нам необходимо учитывать и это обстоятельство, – сказал Шубин.
– Что же, резонно, – согласился Сан Саныч. – Хотя у нас с вами достаточно и боевых патронов, но до них дело может и не дойти. Следовательно, остаётся одно – дождаться дэсов, а там уже и отвести душу.
– А к чему, собственно, их дожидаться? – спросил Шубин. – Мы ведь можем и приблизить встречу с ними? Что нам мешает отправиться в завтрашний день?
– Да в общем-то, ничего. Просто хотелось бы встретить этот вот последний рассвет, – сказал Каморин, кивнув головой на тонкую полоску света, пробивавшуюся над горизонтом и хорошо видную отсюда с высоты. – Никто не знает, что принесёт этот новый день всем нам – освобождение ли от этого кошмара или же новую череду веков унизительного существования в качестве «корма» для каких-то зелёных инопланетных уродов.
– Ну ладно! Рассвет, так рассвет! – согласился Шубин, стараясь устроиться в узком пилотском кресле поудобнее, чтобы передохнуть с часок. Но тут, неожиданно, с их тарелкой стало происходить нечто странное. Покачиваясь с боку на бок и вращаясь вокруг своей оси, она начала медленно опускаться вниз, и, несмотря на то, что Каморин пытался выровнять её полёт, тарелка всё так же продолжала снижаться, держа курс прямо к палубе висевшего под ними в воздухе гигантского корабля.
– Вот чёрт, я даже не знаю, что делать – её точно бы тянет вниз! Наверное, включилась какая-то автоматика, и мы сейчас, помимо нашей воли, причалим к этому вот диску, – сказал Каморин, глядя на то, как тарелка зависла в нескольких метрах от корабля, над одним из пустующих углублений в причальной палубе, готовясь втиснуться в эту предназначенную для неё нишу, на краю которой призывно замигали сигнальные огни.
– Что же, вот и прекрасно, – сказал Шубин. – Теперь нам уже не придётся вести дискуссии о том, где и как встретиться с дэсами. Провидение, видать, всё это уже решило за нас. Стало быть – так тому и быть!
Снаружи раздался металлический стук, лязг, что-то заскрипело так, словно бы защёлкнулись огромные запоры, и тарелка, заняв своё место на палубе, замерла на месте, а затем послышалось шипение, и выходной люк, распахнувшись, открыл им доступ в длинный, освещённый жёлтым светом коридор, по которому экипажи дэсов, покинув свои летательные аппараты, попадали вглубь дисков.
– Ну что, мужики, пошли, с Божьей помощью? – шепнул Сан Саныч, перекрестившись, и они, нагрузившись оружием и стараясь не производить лишнего шума, проследовали по идущему под уклон коридору.
Стены коридора были сделаны из того же блестящего полированного металла, что и сами диски. По ним местами попадались совершенно непонятные Шубину значки, походившие на иероглифы, – вероятно, служившие дэсам надписями или какими-то иными обозначениями. Чем дальше по коридору уходили наши герои, тем сильнее становился неприятный серный запах, всё усиливавшийся по мере их продвижения вглубь корабля. А затем к нему стал примешиваться ещё и запах аммиака, от чего у них защипало в носу и заслезились глаза.
Пройдя ещё около пятидесяти метров, они оказались в тупике у запертой двери, рядом с которой располагалось несколько чёрных кнопок. Шубин, недолго думая, принялся нажимать их в различной последовательности, отчего дверь эта вдруг бесшумно распахнулась, и, шагнув в её металлический проём, они оказались на решетчатой площадке лифта, медленно понесшего их в недра корабля. С изумлением, не веря глазам своим, глядели они по сторонам на открывавшееся их взорам внутреннее пространство этого колоссального сооружения, со стоявшим в нём ужасным смрадом, по сравнению с которым запах в коридоре был всего лишь лёгким весенним ветерком. Смрад этот словно бы обрушил на них потоки своего зловония, распространяемого сотнями тысяч крылатых дэсов, сидевших, точно в полузабытьи, на занимавших почти всё видимое пространство корабля металлических насестах. Внизу под насестами располагались сделанные всё из того же металла платформы, собранные в систему сообщающихся между собой стеллажей, на верхних полках которых находились какие-то округлые предметы. Присмотревшись к которым, Шубин догадался, что это не что иное, как покрытые кожистой оболочкой многочисленные яйца дэсов.
Время от времени какой-нибудь из дремавших на стеллажах упырей, словно бы выйдя из оцепенения, взмахивал крыльями и, пролетев расстояние, отделяющее его от платформы, опускался на её край, оставляя там очередное исходившее паром яйцо, а затем, взмыв вверх, возвращался на прежний металлический насест. Верхние платформы с яйцами, по мере их заполнения, медленно передвигались вниз, уступая место свободным от яиц платформам, к которым тут же начинали слетаться пробуждающиеся на несколько мгновений дэсы. Яйца на самых нижних платформах, тех, что уходили в тёмную глубину корабля, были огромных размеров, походя своим видом и формой скорее на куколку некоего гигантского насекомого, нежели на яйцо. Из чего Шубин и заключил, что там, на теряющихся во тьме нижних этажах стеллажей, из этих уродливых, словно бы покрытых коричневой задубевшей кожей куколок и появлялись рабочие дэсы, окончательно вызревавшие и достигавшие должного размера к концу своего медленного путешествия – со стеллажа на стеллаж.
«Вот она – раса господ, – насмешливо подумал Шубин. – Обычный зловонный курятник, где вместо кур – вонючие стервятники на полках!»
И тут же его словно бы током прошило мыслью о том, что и за этими господствовавшими над Землёй на протяжении веков созданиями тоже, наверняка, стоит некая, ещё более мощная и неведомая ему злая сила, использовавшая дэсов по своему усмотрению и разводящая их на поголовье в этих гигантских дисках, точно кур в летающих по вселенной инкубаторах, и что любая цивилизация – это, вероятнее всего, всегда чьё-то большое и ужасное фермерское хозяйство.
«Неужели и их тоже кто-нибудь да пожирает? – думал Шубин, глядя вокруг с отвращением. – И вправду всё очень уж смахивает на курятник или же на птицеферму. Только вот трудно мне вообразить себе того «гурмана», которому полезет в рот подобный кусок».
Однако мысль эта принесла ему неожиданное удовлетворение. Он вдруг перестал ощущать себя безликой и бессильной жертвой могущественного противника, воплощающего собою чуть ли не абсолютное и непобедимое Зло. Шубин словно почувствовал, восприняв всем своим естеством ту гигантскую цепь, состоявшую из страдания и боли, в которую он оказался впаянным вместе со всем родом человеческим, с жуткими дэсами и ещё Бог знает с какими вселенскими неудачниками, составляющими звенья этой великой и неподвластной его воображению, но для чего-то, безусловно, нужной цепи.
«Нет удела печальнее воплощения…» – вдруг, словно бы грустной и в то же время светлой мелодией, возникла у него в мозгу неизвестно откуда пришедшая и еле слышная фраза, от которой у него словно бы потеплело под сердцем.
«Так стало быть, и вправду недаром привело меня сюда всевидящее Провидение. Ведь всё в этой жизни неслучайно, и даже то, что я сейчас нахожусь здесь, в этом месте. Именно я!» – подумал он, чувствуя в себе новую, незнакомую доселе спокойную силу, пришедшую к нему вместе с этими внезапными и совершенно неожиданными для него самого мыслями.
И, словно бы в ответ на это, кто-то неведомый и злобный, точно бы бегущий прочь от предстоявшей им битвы, крикнул ему в ухо дрожащим в бессильной ненависти голосом, от которого у Шубина сразу же исчез страх перед ждущей их всех впереди неминуемой гибелью, потому что он понял – они всё равно победили! Победили и на этот раз – окончательно и навсегда!
«Чтобы ты сдох! Чтобы ты сдох, гадёныш!» – крикнул этот визгливый, дрожавший от злобы голос, словно бы пропадая где-то вдали.
– Ладно, мужики, пора начинать, а не то ещё увезёт нас этот лифт неизвестно куда. Полюбовались, надышались – пора и честь знать! – вполголоса проговорил Сан Саныч, выводя Шубина из размышлений и сдёргивая со своего плеча дробовик.
И они втроём, вскинув ружья, принялись палить по спящим на насестах дэсам, ожигая их отвратительные зелёные тела хлёсткими зарядами крупных, как морская соль, кристаллов Айрапетяновского вируса.
* * *
Кофе едва не обжёг ему губы, и он принялся дуть на него, поспешно, торопясь, словно бы надеясь на то, что подобным образом и вправду можно в считанные секунды остудить содержимое чашки, дразнившей его своим ароматом. На часах было уже без четверти шесть. Небо за окном оставалось серым, не успевшим ещё окраситься в ясные весенние тона, но там, в отдалении, на востоке, за изломанной линией городского горизонта, уже наливалась розовым светом заря, и новый день вплотную подступал к спящим пока что городским окраинам.
Телефон, стоявший тут же на кухонном столе, зазвонил вдруг резко и неожиданно, так что даже рыжий кот, валявшийся на подоконнике, поднял голову и глянул на него своими сонными глазами с явным неодобрением. Сидевший за столом человек, отхлебнув из чашки два коротких глотка, поднял трубку и сказал:
– Да, это я – Шубин Владимир Алексеевич. Да, вы правильно попали, тот самый. Да, майор из следственного управления. Да, так точно. А кто это говорит? Я что-то по голосу не признал.
Надо думать, что звонивший принялся объяснять Шубину – кто он и почему звонит в такую рань, так как Шубин какое-то время молчал, выслушивая эти объяснения, а потом сказал:
– Хватит придуриваться, Сан Саныч! Ничего не можешь сделать по-человечески! Ты что, только что приехал?.. Да, вчера Катюшка родила мне пацана… Нет, всё в порядке. Врач сказал, что роды прошли без осложнений… Четыре килограмма сто двадцать граммов… Конечно, буду. Вот только заеду к ней с утра в роддом, а потом сразу же в управление… Не беспокойся, без тебя не станем обмывать… Да, хорошо, хорошо, куплю – трёхзвёздочный, как ты любишь… Да – армянский… А к ней попозже мои мать с отцом поедут – всё, что надо, отвезут... Ладно, передам ей от тебя большой привет… Да брось ты. У неё и так там уже всего навалом. Скоро фруктами можно будет торговать… Нет, не знаю ещё, как назовём – придумаем что-нибудь. Главное, чтобы человек вырос хороший!.. Не беспокойся, всё у нас будет в порядке! Пока!
КОНЕЦ
31 октября 2006 года