ГЛАВА 14
ГОЛАЯ ПРАВДА
«Я и по сей день не знаю, как мне удалось пережить тогда ту безжалостную и беспощадную истину, что открылась мне столь внезапно, во всей своей ужасающей полноте. Мне иногда кажется, что тело моё ещё по сию пору хранит в себе ощущение стынущей в жилах крови, которая словно бы оплела все мои ткани внезапно превратившимися в ледяные нити кровеносными сосудами так, что всё моё существо затряслось то ли от страха, то ли от этого леденящего холода, добравшегося до самой последней и отдалённой клеточки моего организма. И я почувствовал тогда вдруг, что естество моё, мой разум, моя душа помимо моей воли словно бы стали съёживаться, уменьшаясь в размерах, стремясь к неизмеримо малым величинам, за которыми меня ждало лишь одно – исчезновение, показавшееся мне в то мгновение желанным и зовущим к себе, как зовёт смертельно раненого зверя надёжное и потаённое убежище, в котором его уже никто и никогда не сумеет найти. Я помню, что в ту минуту мне и вправду до боли захотелось сделаться невидимым, бестелесным или же, на худой конец, бесконечно маленьким, крохотным, для того, чтобы иметь возможность юркнуть в какую-нибудь нору ища в ней спасения, либо закатиться в щель, зияющую в полу или в земле и схоронившись в ней, словно потерянная монета, никогда уже больше не видеть и не знать того ужаса, что объял меня со всех сторон, как обнимают тёмные воды потерявшего силы и идущего ко дну пловца.
Не обманул меня «Белёсый», пообещав там на площади перед новым зданием университета, что жизнь моя после того, как узнаю я правду о человеке и о себе, полностью лишится всяческих перспектив и иллюзий, и я утрачу какой бы то ни было интерес к той тайне, что связана с появлением человека на этой планете, тайне, влекущей меня к себе со столь неудержимой силой. В одном он только ошибался – я не лишился рассудка, не сошёл с ума от того, что мне открылась правда, названная им «изнанкой существования» человеческого вида. Напротив – та безысходность, в которую я погрузился благодаря «Белёсому» словно бы прибавила мне сил после того, как прошли первые минуты ужаса и отчаяния, захлестнувшие меня, когда увидел я впервые расстилавшиеся под солнцем розовые, уходящие к горизонту поля, которым, казалось бы, не было ни конца, ни края, когда слух мой затопили бесчисленные крики и стоны, издаваемые миллионами и миллионами обезображенных человеческих существ, чьи сращённые между собою тела были превращены дэсами в гигантскую, немыслимую Сеть, обнимавшую собой всё видимое пространство.
И когда отхлынули от меня, наконец, ужас и боль тех первых мгновений моего знакомства с реальностью, ощутил я вдруг ни с чем не сравнимую злость, настолько жгучую и сильную, что мне даже на мгновение показалось – ещё минута-другая, и душа моя не вынесет этого заполнившего её без остатка сжигающего чувства, и что вырвется наружу из моей груди, разрывая мне в клочья рёбра, сердце и лёгкие. Меня и самого испугала эта родившаяся внезапно в моём сердце злая сила, но к счастью, я уже тогда сумел почувствовать, что благодаря именно этому, внезапно вспыхнувшему в моём сердце злому несогласию с навязанной человечеству действительностью, мне и удастся выжить, выбравшись из обрушившегося на меня кошмара, и даже попытаться изменить что-то в этом несчастном, изувеченном дэсами мире. Я, конечно же, не мог тогда ещё знать, что жизнь моя отныне уже вся без остатка будет посвящена не просто занятиям любимой мною генетикой, а решению, пожалуй, одной из самых трудных и беспощадных проблем, что когда-либо вообще вставали перед человечеством, но некое интуитивное предчувствие, вероятно пришедшее из глубины подсознания, словно бы шепнуло мне, что ещё возможно избавление от этого ужасного наваждения, возможны спасение и выход для меня, и для всех живущих на этой земле несчастных и обездоленных людей.
Однако впечатление от увиденного мною за бортом тарелки было столь велико, что это не могло не отразиться на моём лице, поэтому-то «Белёсый» глянув на меня, усмехнулся своим скрипучим смешком и спросил:
– Ну что, нравится тебе замечательная ваша столица? – а затем, помолчав мгновение, добавил: – Хотя ты, вероятно, ждал чего-то другого? Надеялся, наверное, попасть в какую-то необыкновенную Москву – ослепительный город будущего, а вместо того увидел одни руины и Сеть, которая на самом деле и является тем единственным будущим, что ждёт каждого из вас. Вот в ней, в этой Сети и кроются ответы на все, не дававшие тебе спокойно жить, вопросы. Потому что всё, что происходило и происходит с вашим биологическим видом на этой планете подчинено существованию Сети. Понятно это тебе, дурачок?!... Так ответь же мне, стоило ли забивать себе голову всей этой ерундой, на которую ты потратил уже столько времени, для того только, чтобы, в конце концов, получить подобный ответ? Не проще ли было жить обычной и в меру счастливой жизнью простого обывателя, жениться на какой-нибудь хорошенькой самочке, наплодить детёнышей и, может быть, так до самого конца ничего не узнать о том, что же на самом деле ждёт впереди тебя и всё твоё потомство? К тому же, если бы ты согласился работать на нас, то тебя могла бы ожидать вполне достойная участь. Мы отбраковали бы всю твою генетическую линию, а это гарантия того, что никто из твоих близких никогда бы уже не попал в Сеть. А сейчас, что ты будешь делать с этими полученными тобою знаниями? На кой чёрт они тебе сдались? Ты что, сделался счастливее от того, что совал нос туда, куда не положено, балбес? Причём имей ввиду, то, что ты видишь сейчас, всего лишь начало. Потому что тебе скоро предстоит узнать ещё немало ужасных, на твой человеческий взгляд, вещей. Ведь пока что ты ещё толком и не понимаешь, для чего, собственно, предназначена Сеть. Тебя просто-напросто ужаснул её вид, но когда ты узнаешь детали всего тобою увиденного, тебе станет ещё хуже, обещаю…
– Мне кажется, что я уже догадываюсь о том, для чего вам понадобилось создавать подобный ад на Земле, – стараясь даже не глядеть на него ответил я «Белёсому».
– Что же, ты всегда был довольно умным ребёнком, поэтому неудивительно, что из тебя получился достаточно проницательный юноша. Только прости уж меня, но я не считаю Сеть адом. Для меня это всего лишь перерабатывающее предприятие, вернее, один из цехов, расположенных в этом, недоступном для людей, сегменте времени, а всё остальное наше хозяйство в том, предназначенном для вас, временном отрезке, который вы считаете временем своей цивилизации. Там вы плодитесь и размножаетесь, увеличивая своё поголовье, необходимое для создания Сети и поддержания её в работоспособном состоянии. Так что, каждый из рождающихся на Земле человечков, как бы тебе неприятно было бы это осознавать, всего-навсего деталь, запасной узел с заранее заданными параметрами, который нужен только для того, чтобы рано или поздно быть встроенным в Сеть. Такая вот печальная для тебя новость, дружок. Но тем не менее, ответь мне – сейчас, когда ты оказался посвящённым в тайну, доступную лишь немногим, хотел бы ты узнать в подробностях о том, чем же на самом деле является ваш мир, или же тебе достаточно того, что ты увидел вот это? – спросил «Белёсый» кивнув своей зелёной головой в сторону иллюминатора, за которым простиралась Сеть, колышущаяся, словно бы под ветром от не прерывающихся ни на минуту конвульсий, сотрясавших от боли и ужаса миллионы истерзанных человеческих тел.
– Конечно же, я хочу знать обо всём, – ответил я «Белёсому» немного помолчав.
– Что же, отлично, пусть будет по-твоему, только предупреждаю – тебе предстоит нелёгкое занятие и нелёгкое зрелище, – сказал «Белёсый» и мне почему-то показалось, что ему на самом деле стало жаль меня.
– Ничего, я постараюсь найти в себе силы, всё равно ведь деваться некуда, – ответил я, – а так, хотя бы буду знать всё до конца.
– Однако ты, стало быть, то, что называют у вас «истинным подвижником науки». Правда, если бы ты знал, чего на самом деле стоят все ваши научные знания и достижения, то либо повесился бы на ближайшем дереве от тоски, либо помер, задохнувшись от смеха. Ведь всё из того, что есть у вас стоящего – всё подброшено нами. Таким образом мы создаём условия, необходимые для успешного размножения вашего биологического вида. Это что-то вроде зоотехнических приёмов, которыми пользуетесь вы разводя животных на своих земных фермах. К тому же, нам необходимо, чтобы вы обладали хотя бы какими-то технологиями по той причине, что все необходимые для монтажа Сети механические компоненты вы производите для нас на своих же земных заводах, часто даже и не подозревая об этом. Ведь нам совершенно ни к чему обнаруживать своё присутствие на Земле, мы не хотим, чтобы большинство из вас забивало себе голову вопросами, над которыми ты бился столько лет. А это обязательно произойдёт, если присутствие наше станет явным, и тогда могут возникнуть крайне нежелательные для нас, дэсов, последствия. Нам же просто необходимо, чтобы поголовье вызревало в спокойной обстановке. От этого зависит качество того конечного продукта, из-за которого, собственно, и создавалась Сеть, – сказал «Белёсый».
Я не знал, что отвечать ему, ведь все те мои домыслы, относившиеся к дэсмодам и их пристальному интересу к нашей планете, которые выстроил я в своей голове за последние два года, как оказалось, и в сотой доле не соответствовали той действительности, которую развернул передо мной «Белёсый». А те откровения, что связаны были с Каиновой печатью, проклятием лежавшей на человечестве, все мои догадки о возможном вторжении в человеческий генотип чуждой и активной генетической структуры, извратившей человеческую природу и превратившей человека из сына Божия в то отвратительное в большинстве своих проявлений существо, которым он сегодня являлся – всё это оказалось лишь преддверием, малой толикой той правды, что стала приоткрываться мне в своей леденящей душу мучительной реальности, реальности, в которой я вынужден был провести без малого два года нашего земного человеческого времени, ушедшего на то, чтобы, насколько это было возможно, глубже проникнуть в тайну жизни дэсов. И с каждым проведённым в мире дэсмодов днём во мне всё крепче становилась уверенность в том, что я сумею нащупать нужный путь для решения вставших перед человечеством проблем. Моим, пускай и небольшим, преимуществом в то время было то, что дэсы не могли проникнуть в мой мозг с тем, чтобы прочесть мои мысли, если я того не желал, но сам я с лёгкостью читал мысли дэсов, звучавшие в моём мозгу длинными переливчатыми и заунывными трелями.
В течение тех двух лет, что провёл я у дэсов, мне повстречалось множество таких же, как и я людей, относившихся к тем самым, нежелательным для дэсмодов, двум процентам популяции, с которыми они ничего не могли поделать. И над ними, и надо мной дэсы почти ежедневно проводили множество экспериментов и все они по большей частью связаны были с болью, которую мне пришлось научиться превозмогать. Но я был не просто подопытным существом, отданным на растерзание этим безжалостным зелёным уродцам. Я старался пользоваться всякой предоставлявшейся мне возможностью для того, чтобы приобретать знания, способные пригодиться мне для достижения целей, что поставила передо мною судьба. Конечно же, это было чрезвычайно трудно даже и потому, что ни сами дэсы, ни их отвратительный, на мой взгляд, мир мало походили на привычный мне мир людей, и мне приходилось затрачивать немало усилий для того только, чтобы хотя бы отчасти осмысливать тот огромный, не умещавшийся в моём слабом человеческом мозгу поток информации, окружавшей меня со всех сторон.
Очень скоро я понял, что в моей человеческой психике отсутствует множество понятий, которыми оперируют дэсы в своей повседневной жизни. У меня попросту не хватало слов для того, чтобы описать то или иное явление, которое было для дэсов обыденным. Я с трудом, да и то не до конца, понял то, каким образом дэсы воспринимали пространство и время. С одной стороны, для них словно бы не существовало ни прошлого, ни будущего, но вместе с тем они были смертны и их тела, так же, как и тела людей, легко подвергались разрушению. И лишь много позже я стал понимать то, что воспринимаемая мной трёхмерная действительность не полностью отражает истинное течение тех физических процессов, что происходили во Вселенной. Но даже несмотря на возникшее во мне подобное понимание, я так и не смог заглянуть за грань, очерченную для моего восприятия тем трёхмерным миром, по законам которого и были сконструированы и моё тело, и мой мозг, и данные мне от рождения органы чувств. И все лежавшие за этой гранью пространственно-временные измерения, где протекала недоступная моему восприятию большая часть жизни дэсов, так и остались для меня навсегда тайной. Но, тем не менее, я всё же многое сумел узнать и более того – заставил себя понять и систематизировать полученные мною знания. Для этого я научился выискивать, а порою даже изобретать различные аналогии, при помощи которых мне и удавалось осмысливать наблюдаемые мною в мире дэсов явления. Я постоянно словно бы придумывал и рассказывал сам себе некие притчи, при помощи которых мой бедный рассудок в состоянии бывал усвоить то, что порою поначалу казалось неподдающимся объяснению. Тогда-то я понял, как же нелегко было Господу нашему Иисусу Христу донести до нас истинные знания, которыми он обладал, и те притчи, что рассказывал он своим ученикам, пожалуй, служили единственным средством, при помощи которого человеческий разум способен был усвоить хотя бы толику из преподносимого Им великого духовного дара.
Я научился понимать то, что дэсы, это не просто некая злобная, ворвавшаяся в наш мир раса уродливых существ, превративших человечество в свой пищевой плацдарм, а нечто большее, чем носящиеся сквозь пространство в своих летающих тарелках зелёные человечки. Я понял, что все они являются частицами какой-то огромной, формирующей материю злой силы, стоящей за их воплощением. В точности так же, как наши земные осы либо пчёлы – не более чем автономные, объединённые единым сознанием «клетки» организма – называемого роем. И те сказанные мне когда-то «Белёсым» слова о том, что в мире ничто не зависит от взаимодействия фрагментов протоплазмы, которой мы все и являемся, что всё решается в иных, недоступных человеческому воображению сферах, вдруг наполнились для меня совершенно новым смыслом. Я сумел не просто услышать их, но и ощутить стоявшую за ними неожиданную для меня истину, таившую в себе тайну существований и воплощений. И скоро я стал не просто понимать, а по-настоящему чувствовать то, что все мы, весь данный мне в ощущениях материальный мир, всего лишь отражение тех гигантских, протекающих где-то за порогом нашего сознания процессов. Что материя является лишь малой величиной, функцией этих процессов и её можно было бы сравнить с игрою волн на поверхности некоего неизмеримо глубокого океана, а жизнь и судьбу всего человечества с тенью от одинокой, мелькнувшей на поверхности этого океана волны.
Тогда-то у меня и возникла поначалу невнятная мысль о том, что дэсы нарушили некий баланс сил во Вселенной, что стоявшая за ними, породившая дэсов реальность, предприняла попытку распространить своё влияние на некие заповедные для неё зоны, стараясь подвергнуть их трансформации, и одним из результатов подобных действий явилось искажение истинной природы человека, как физической, так и нравственной. Но затем эта, казалось бы, тривиальная, с нечётко очерченными границами, мысль стала наполняться всё более и более глубоким смыслом, и оказалось, что она вмещает в себя почти всё из того, что на самом деле происходило и продолжало происходить на Земле. И куда бы я ни обращал своего взгляда, повсюду я видел последствия этой зловещей экспансии, она поистине, словно бы вобравшая в себя все мыслимые проклятия печать, простиралась от края и до края того пространства, что считали мы своим человеческим миром. Но мысль эта, помимо всего прочего, принесла мне и некоторое удовлетворение. Я понимал, что в тех недоступных мне сферах, где вершатся истинные судьбы мироздания, обязательно должны были возникнуть процессы, противоборствующие наступлению Зла и пытающиеся восстановить нарушенное Злом равновесие. Это, конечно же, должно было найти своё отражение и в тех событиях, что происходили на Земле. И я уже не сомневался в том, что частью этих событий будут и моя жизнь, и моя работа, те, что ещё только ждали меня впереди.
А пока я ещё оставался в мире дэсов и не упускал случая для того, чтобы как можно больше узнать о том, что же представляли собою эти, считавшие себя властителями человеческих судеб, ужасные создания. Меня интересовало всё – и физиология дэсов, и организация их сообщества, их наука, промышленность, искусства – иными словами всё то, что соответствовало в их мире нашим земным представлениям об этих понятиях. Скоро я узнал, что строение их тел во многом напоминает строение тел насекомых. В частности, их органы дыхания представляли собой систему трахей, пронизывавшую их тела и осуществлявшую, таким образом, доставку кислорода к их тканям и органам. Это связано было с тем, что кровь дэсов не содержала в своём составе красных кровяных телец, ответственных за перенос кислорода в человеческом организме. Кровь их представляла собой прозрачную зеленоватую жидкость полную гормонов, которые доставлялись ею к тому или иному участку тела дэсмодов, что и позволяло им практически мгновенно менять структуру своих тканей, принимая любое, нужное им обличье.
Помимо этого заменявшая дэсам кровь зеленоватая жидкость была чем-то вроде гидравлического усилителя, увеличивавшего величину их мускульных сокращений, так как мышечная система дэсов, обладая изначально небольшой массой, была не в состоянии без подобной дублирующей её функцию системы, осуществлять даже простые движения, связанные с обычными перемещениями в пространстве. Их нервная система тоже во многом напоминала нервную систему насекомых, состоящую из ряда нервных узлов, расположенных вдоль того нервного образования, которое по аналогии с человеческим можно было бы назвать спинным мозгом. Всего у них насчитывалось три больших нервных узла. Один из них, самый крупный, расположен был в голове у дэсов, он управлял работой их вегетативной нервной системы и мне поначалу показалось странным то, что именно этот узел превосходил другие по размеру, но когда я понял то, насколько сложная работа, связанная с перевоплощениями, с непосредственным воздействием на форму и структуру тканей тела дэсов, на их способность к эхолокации, к свободным полётам и многие другие, граничащие для нас с чудесами, вещи возлагалась на него, я перестал удивляться тому, насколько он велик.
Второй узел, находившийся у них в груди, связан был с эмоциональными переживаниями дэсов, имеющими место, как это и не покажется странным, в их жизни. Но дело в том, что зачастую предмет приложения их эмоций был просто-напросто непонятен и недоступен мне, несмотря на то, что я очень хорошо был знаком и с их злобой, и с презрением, и с равнодушием к страданиям тех, кого они избрали в качестве своих жертв, хотя я, конечно же, мог допустить, что и им ведома любовь, сострадание, нежность и прочие чувства, что вложены были Господом Богом в наши человеческие сердца.
Третий крупный узел, ответственный за память, сознание и мыслительные функции, находился в крестцовом отделе их позвоночника и мне поначалу показалось даже забавным то, что разумная деятельность дэсмодов была сосредоточена в непосредственной близости от их заднего прохода, но в то же время я не мог не признавать и того, что этот нервный узел был гораздо лучше защищён от какого-либо внешнего травмирующего воздействия, нежели человеческий головной мозг, окружённый тонкими костяными стенками черепной коробки.
Их пищеварительная система, в сравнении с нашей, выглядела более редуцированной, что на мой взгляд было связано с тем, что дэсы питались по преимуществу жидкой пищей. Хотя здесь необходимо сделать несколько оговорок. Дело в том, что внутри их сообщества существовало несколько линий или же рас, отличавшихся друг от друга различными свойствами. Это зависело от того, какую социальную функцию должна была выполнять та, либо иная особь в процессе предстоявшей ей жизни. И здесь тоже можно было бы обнаружить аналогию с тем, как формируется сообщество у наших земных общественных насекомых, таких как осы, пчёлы, муравьи или термиты, когда от рациона питания личинок зависит то, кем окажется та либо иная особь в будущем – царицей, солдатом, либо рабочим муравьём или пчелой.
Впоследствии я не раз сталкивался с дэсмодами, которые питались и твёрдой пищей, в частности мясом, но по большей части это были те представители дэсов, чьё существование связано было с работами, проводившимися ими на нашей планете – сетевые техники, сотрудники службы, которую впоследствии мы стали называть «контрразведкой дэсов», или же те их представители, что являясь резидентами на Земле, жили рядом с нами в человеческом обличии. Но и они, как правило, всегда отдавали предпочтение свежей человеческой крови, для чего практически во всех городах, в которых находились дэсы, ими организовывались так называемые «красные точки», на которых они и получали столь необходимый для их жизнедеятельности продукт.
В социальном же плане сообщество дэсов можно было разделить на две основные касты. Высшую касту, состоявшую из крылатых особей, на которую возложены были две важнейшие функции – управление сообществом и воспроизводство популяции, и касту рабочих дэсов, из которой, собственно, и рекрутировались те особи, что осуществляли все работы, связанные с обслуживанием их разбросанных по Вселенной колоний. Крылатые особи время от времени появлялись в различных районах Земли и тогда словно бы оживали все связанные с нечистой силой и вампирами средневековые легенды. Отправляясь на Землю, они «развлекались» там, словно охотники в собственных охотничьих угодьях, порой заливая кровью целые деревни и небольшие города, но любая информация, касавшаяся подобных происшествий, тщательно скрывалась. Происходило это не только потому, что власти не желали сеять среди населения панику, но и по той причине, что многие из представителей властных структур на Земле напрямую сотрудничали с дэсами в обмен на «выбраковку», о которой говорил мне «Белёсый» и гарантировавшую им то, что и они сами, и все кто имел отношение к их генетической линии, никогда не попадут в Сеть в качестве расходного материала.
Несмотря на высокий уровень знаний, колонии дэсов жили на разорённых планетах в разрушенных ими городах, подвергая их минимальной перестройке, совершенно не заботясь об архитектуре собственных жилищ, потому что основной их заботой была Сеть, которой они покрывали всё пригодное для сей цели пространство. Детали этой гигантской смертоносной машины действительно изготавливались населением захваченных дэсами планет на организованных дэсами производствах, служа, как правило, частью каких-то иных, имеющих более прозаическую функцию, механизмов. Так что, зачастую никто даже и не догадывался об их истинном предназначении. Но собранные воедино они представляли собою циклопическое, оплетающее всю планету ужасное устройство, служившее для создания единого кровеносного русла в спаянных между собою, обезображенных и исковерканных человеческих телах.
Те столы, на которых помещались доставляемые из иного временного континуума люди, состыковывались дэсами в огромные платформы, возвышающиеся над землёй на толстых, оплетённых многочисленными трубками металлических ногах. По этим трубкам в распластанные на платформах тела подавалась питательная смесь, представлявшая собой насыщенную большим количеством сахаров и липопротеинов кровь генетически модифицированных человеческих существ, для создания которых дэсами были использованы люди, страдавшие диабетом и нарушением липидного обмена. Как я выяснил позднее, дэсам удалось встроить в их ДНК гены растений, отвечающие за синтез хлорофилла и таким образом несчастные диабетики были превращены ими в настоящие фабрики по производству сахара, необходимого для поддержания «фрагментов Сети» в жизнеспособном состоянии. Для этой цели дэсами создана была ещё и так называемая «фуражирная Сеть», состоявшая из покрытых светло-зелёной, содержавшей хлорофилл кожей существ, чьим предназначением было только одно – гнать по своим кровеносным сосудам кровь, более походившую на красный сахарный сироп и служившую питанием тем несчастным, из чьих распростёртых на платформах тел собирали дэсы основную Сеть, ради которой они собственно и появились в пределах нашей планеты, прибыв, как выяснилось, к нам из созвездия Тельца, где вокруг одной из звёзд имелась большая, служившая им прародиной, планетарная система.
Очень скоро я узнал и то, что земная ферма дэсов не единственная в нашей Галактике. Что путешествуя по вселенной, они отыскивают планеты с высокоорганизованными формами жизни и выбрав подходящий для себя объект, производят с ним генетические манипуляции, позволяющие создать им живой организм с требуемыми физиологическими параметрами, как это, собственно, и произошло на Земле, а затем уже предпринимают усилия, направленные на прирост поголовья тех существ, которых они выбирают для себя в качестве пищевого плацдарма. Ещё я узнал о том, что именно здесь на Земле они впервые столкнулись с весьма неожиданными для них трудностями. И те два процента поголовья, о которых я уже говорил не раз, не давали им покоя, служа постоянной угрозой их спокойному пребыванию на планете.
Я помню, что ощутил тогда необыкновенную гордость и оттого, что принадлежу к этим самым, вызывавшим у дэсов головную боль, двум процентам и оттого, что именно человек – сын Божий «оказался им не по зубам». И это ощущение гордости было, пожалуй, единственной положительной эмоцией, которую удалось испытать мне в то уже довольно далёкое время. Но со временем положительных эмоций становилось всё больше и больше, тем более что минули два года моего пребывания на том пепелище, которое представляла собою разрушенная и заселённая дэсами Москва. И я был возвращён на сверкавшую под сентябрьским солнцем медью оркестров площадь у Московского университета, в те самые мгновения, из которых был увезён дэсами в их жуткий и сумрачный мир. Та же листва на деревьях, словно бы приветствуя моё возвращение, затрепетала на ожившем вдруг ветерке, птицы, неподвижно висевшие в воздухе замахали, захлопали крыльями, продолжая свободный свой полёт в голубом, пронизанном солнечным светом небе, голоса людей, рокот автомобильных моторов, музыка, извергавшаяся из медных труб зазвучали вокруг меня, наполняя моё измученное годами пребывания у дэсов сердце счастьем и радостью от того, что мне удалось вновь вернуться в мой мир – самый лучший из миров во всём мироздании, за который я готов был бороться до последнего своего вздоха, до последней капли моей крови – бороться и обязательно победить.
Сейчас, когда минул не один десяток лет, когда сумел я осуществить ту огромную работу, ради которой, я уверен в этом, я и появился на Земле, когда решение проблемы дэсов стало делом каких-то месяцев, я, оглядываясь мысленно назад, всегда возвращаюсь на ту залитую тёплым осенним солнцем, утопающую в торжественной радости площадь, кажущуюся мне, разве что не символом избавления от повисшего над человечеством проклятия. Потому что именно в те мгновения, благодаря возникшей в моём сердце решимости, я понял и ощутил внезапно пришедшую ко мне откуда-то извне подсказку, ту, что всегда оставалась для меня единственным мерилом истинности, позволившим совершить мне всё, что поначалу казалось совершенно невозможным – никогда не задавать вопросов «бесу тщеславия», живущему в душе каждого из тех, кто считает, будто занимается фундаментальной наукой, а вместо этого считать каждый свой день, каждый поступок, взгляд, усилие, внезапно брошенное слово, каждый вздох свой и даже биение пульса на своём запястье лишь одним – беззаветным и благодарным служением Богу».