ГЛАВА 13
СРЕДИ СКАЛ
База, на которую прибыл Гуров, находилась в глубокой лощине, окружённой отвесными, точно стены гигантского колодца, скалами. Так что посторонний, если бы он и забрёл сюда, в это расположенное в одном из самых недоступных районов Гималаев место, мог попасть в лощину лишь свалившись с уходящих в небо на добрые сотни метров, неприступных каменных стен, что означало бы для него верную гибель. К тому же, здание самой базы помещалось в гигантской сводчатой нише, выбитой в скале на высоте около ста метров от усеянного каменными обломками скал дна. О том, что здесь, в этом каменном колодце, находится что-то необычное, можно было догадаться лишь по тому, что время от времени в окрестностях лощины внезапно возникали корабли дэсов, вырываясь из-под земли точно бы из преисподней.
Мнимый Николай Николаевич, которого в присутствии двух зеков Гурову велено было именовать «полковником», подвёл НЛО к металлической конструкции, напоминавшей огромных размеров дебаркадер, затем внизу под днищем тарелки с клацаньем защёлкнулись запоры и она, медленно покачиваясь словно бы на ленте невидимого транспортера, поплыла вглубь циклопических размеров пещеры, освещённой приглушённым желтоватым светом и «проплыв» таким образом метров двадцать, остановилась, заняв своё место в ряду таких же отблёскивающих зеркально отполированными поверхностями кораблей.
Выйдя из тарелки, Гуров сразу же ощутил разреженный воздух высокогорья. Дыхание его участилось, он с удвоенной силой стал втягивать в себя эту бедную кислородом воздушную смесь, но несмотря на это Гуров почти сразу же почувствовал, как его словно бы стало клонить ко сну, а всё тело налилось тяжёлой свинцовой усталостью.
«Однако кислородный аппарат мне сейчас вовсе бы не помешал», – подумал Гуров и тут же в мозгу его возник голос Николая Николаевича, посоветовавший ему увеличить объём его лёгких.
«Как это?..», – мысленно спросил Гуров.
«Представь, как у тебя в грудной клетке разворачивается ещё по одной дополнительной доле на каждом лёгком, ведь тебе сейчас доступно то, о чём ты и помыслить не мог несколькими неделями ранее. У тебя уже во многом иная генетика, нежели прежде. Генетика высшего, совершенного существа…», – так же мысленно ответил ему Николай Николаевич.
Гуров попробовал представить себе, как это должно происходить и действительно почувствовал, что в груди у него точно что-то напряглось и затем, сдвинувшись, затрепетало, а сердце его словно бы стиснутое с обеих сторон, забилось в учащённом ритме. Но не прошло и минуты, как учащённое это биение стихло, грудная клетка будто бы раздвинулась в стороны, сердце заработало как и прежде и Гуров ощутил, что от тревожившего его только что удушья не осталось и следа.
«Ну вот и молодец, у тебя уже неплохо получается», – снова прозвучал у него в голове голос, и он вместе с остальными своими спутниками пройдя через прозрачный тамбур, отделявший служивший причалом для НЛО дебаркадер от остальных помещений базы, вошёл внутрь гигантского, прячущегося в скале, сооружения.
Казалось, что база была совершенно пуста и под её высокими сводами гулко отдавались шаги Гурова и всей сопровождавшей его, состоявшей из дэсов и уголовников, команды.
«Почему нас с вами никто не встречает?», – мысленно спросил Гуров у дэсов и оглянувшись на него Хомяков ответил ему так же беззвучно:
«Чтобы меньше было вопросов со стороны этих двух наших «друзей», они и без того уже знают больше, чем нужно».
«Но ведь вы умеете стирать воспоминания и большинство из тех, кто попадает на ваши базы ничего не помнят о своих посещениях?» – снова спросил Гуров.
«Правильно ты всё говоришь, только к чему нам возиться с этими двумя идиотами, если можно просто-напросто провести их в обход центральных помещений. Нам ведь и без того придётся потрудиться над ними», – ответил ему Хомяков.
«Ясно! А я-то думал, что на базе никого нет», – обращаясь к Хомякову подумал Гуров чувствуя, как в мозгу у него, словно бы окрепнув, утверждается этот неведомый ему ранее и очень удобный канал, по которому он уже безо всякого труда, не прибегая к помощи речи, мог общаться с дэсами.
Мысль эта принесла ему явное удовольствие, он ощутил даже нечто похожее на гордость подумав о том, что нынешние его способности возвышают его надо всем миром обычных людей, вызывавшему у него сейчас лишь насмешливое пренебрежение.
«Подумать только, ведь я столько лет провёл точно во сне, барахтаясь в своих крошечных проблемах точно в навозной луже и всё это время во мне скрывалась моя истинная, высшая природа, которая пробудилась сейчас только благодаря дэсам», – подумал Гуров.
«Погоди, то ли ещё будет…», – раздался под сводами его черепа голос Хомякова, словно бы подслушавшего мысли Гурова, но тут же и другой незнакомый голос, пришедший из глубины естества Гурова, произнес:
«Чему ты радуешься? Тому, что превращаешься в чудовище и негодяя?..»
Гуров тут же почувствовал под сердцем мгновенное, точно булавочный укол, беспокойство, но не желая задумываться над тем, что прозвучало вдруг нежданно-негаданно в его голове, он отмахнулся от этой, пришедшей неизвестно откуда, мысли и та тут же смолкла, потухнув где-то на краешке его сознания.
Тем временем небольшая их группа, войдя в шарообразную кабину лифта понеслась вниз, в глубину скального массива, частью которого была и эта прятавшаяся среди горных вершин лощина. Спуск сей занял довольно продолжительное время, так что Гуров даже невольно поёжился, представив на мгновение ту каменную толщу, что отделяла их сейчас от поверхности Земли. Но вот наконец-то лифт остановился и Гуров вместе с остальными своими спутниками оказался в освещённом тусклым жёлтым светом коридоре, уходящем вперёд по большой дуге. Пройдя метров тридцать по коридору тот, кого называли Николаем Николаевичем, шедший впереди остальных, подошёл к одной из этих выходящих в коридор металлических дверей приложив свою ладонь к расположенному рядом с дверью квадратному дисплею и та, бесшумно скользнув в сторону, открыла их взорам скрывавшееся за ней вместительное помещение.
– Ну вот и пришли, – сказал Николай Николаевич, впуская в комнату Гурова с остальными его спутниками. – Сейчас вами займутся и подберут вам одежду по вашему вкусу, слышите, мужики, – обратился он к двум вертевшим по сторонам головами зекам, с недоверием глядевшим на стоявшие в комнате металлические столы, что делали эту комнату больше похожей не на гардеробную, а на помещение операционной, – а мы с товарищем Гуровым перекинемся пока что парой слов – с глазу на глаз.
С этими словами он нажал едва заметную кнопку на противоположной входу стене и тут же в её гладкой металлической поверхности открылась ещё одна внутренняя дверь, которую Гуров поначалу принял за обычную стенную панель. За этой новой дверью оказалось ещё одно помещение меньших размеров, нежели то, первое, в котором и находилась сейчас вся их разношерстная кампания.
– Давайте-ка, пока с ними будут заниматься, мы с вами пройдём побеседуем о наших делах, – предложил Гурову Николай Николаевич.
– Я готов, – ответил Гуров и не тратя времени даром, оба они вошли в смежную комнату, в которой стояло несколько невысоких кресел, стол и пара шкафов, сделанных всё из того же, что и столы, гладко отполированного металла.
Когда Гуров уселся в довольно неудобное кресло Николай Николаевич, или же тот, кто себя за него выдавал, усевшись в такое же кресло напротив него, сказал:
– А ведь мы с вами, Алексей, уже давно заочно знакомы и поэтому та вчерашняя встреча в поезде, можно сказать, не в счёт. Вы слышали обо мне задолго до неё. Случайно не догадываетесь, кто я? – спросил мнимый Николай Николаевич.
– Честно говоря, не имею представления, – пожал плечами Гуров.
– Но вы ведь читали дневники Айрапетяна, – сказал Николай Николаевич, – и думаю, в них мне должна быть посвящена не одна страница.
– Постойте, постойте, мне кажется, что я догадался. Вы, наверное, тот, кого Айрапетян называл «Белёсым»! Правильно? – спросил Гуров.
– Да, я тот самый «Белёсый», который возился с ним чуть ли не с самого его детства. Но дело сейчас не столько в этом. Нам необходимо достать все записи, сделанные Айрапетяном и дневники и, конечно же, что намного важнее, его статьи и прочие научные разработки. От этого сейчас, Алексей, зависит, также, и ваше будущее. Сможете вы нам в этом помочь?
– Можете считать, что дневники уже у вас в кармане, – ответил Гуров, – а вот в отношении статей даже и не знаю, что вам и сказать. Мне в руки они не попадали. Но думаю, что можно будет под каким-нибудь благовидным предлогом получить их у Каморина.
– Ох уж этот ваш Каморин! С ним столько хлопот, столько неприятностей из-за него и ему подобных. Но, к счастью, таких как он или тот же Айрапетян – единицы. С остальными справиться бывает гораздо проще, – сказал Николай Николаевич.
– Как, к примеру, со мной…, – горько усмехнулся Гуров.
– Оставьте, Алексей. Вы ведь уже почти что один из нас, – сказал Николай Николаевич, – а это совсем другое дело. Помните, что у каждого, вне зависимости от того, кем он приходит в этот мир, есть своё предназначение, иногда кажущееся со стороны непонятным или же даже ужасным, но это лишь потому, что ни наш, ни, тем более, человеческий разум не в состоянии постичь той тайны, что на самом деле скрывается за воплощением. А ваше предназначение, Алексей, в том, чтобы быть рядом с нами и служить нам. И я думаю, что вы не разочаруетесь в сделанном вами выборе.
– Хотелось бы надеяться, – ответил Гуров, – но должен вам сказать, что я и так ни о чём не сожалею…
– А о чём тут сожалеть? О том, что вы из низшего разряда существ, служащих пищевым ресурсом для нас – дэсов, превращаетесь в иное, совершенное существо с огромными возможностями, о которых не смеют мечтать даже ваши земные боги? – усмехнулся Николай Николаевич.
– Я всё понимаю, просто мне нужно время для того, чтобы привыкнуть, – ответил Гуров, – ведь моё человеческое прошлое пока ещё со мной и постоянно, так или иначе, но напоминает о себе. Вот и сейчас, стоило нам с вами заговорить о Каморине и я сразу же подумал о том, что мне необходимо как можно скорее возвращаться из командировки, потому что Сан Саныч не любит, когда сотрудники его управления подолгу отсутствуют на рабочем месте, пускай даже и по уважительной причине. Он считает, что на подобные дела достаточно от силы двух, максимум трёх дней. А всё остальное – разгильдяйство.
– Да наплюйте вы на этого своего Сан Саныча! Скоро вы о нём и не вспомните даже. А из командировки вы вернётесь в срок, на сей счёт можете не волноваться. Там, в том пространственно-временном континууме, в котором протекала вся прежняя ваша жизнь, пройдёт столько времени, сколько нам с вами будет нужно. Так что ни ваш Каморин, ни кто-либо другой и не заметят того, что вы будете отсутствовать более, чем положено.
– Ну вот и отлично. Мне кажется, что я вам ещё буду полезен как сотрудник Министерства внутренних дел, поэтому не стоит нам раньше времени вызывать у Каморина ненужных подозрений. Он и без того в каждом встречном видит либо перевоплотившегося дэса, либо предателя, – сказал Гуров.
– Знаете что, Алексей, мы слишком много времени уделяем обсуждению персоны вашего начальника. Уверяю, это не самая важная для нас тема. Лучше поговорим о том, как вы собираетесь действовать на месте после того, как мы вас туда доставим, – махнул рукой мнимый Николай Николаевич и Гурову показалось, что в голосе его прозвучали досада и раздражение.
– Начну вместе с этими двумя ублюдками обходить все адреса по порядку, – ответил Гуров. – Места и обстоятельства совершения всех шести убийств мне известны, так что, думаю, у меня не должно возникнуть никаких особых трудностей.
– Мы доставим вас в ту самую автомастерскую в Сокольниках, которую вы сравнительно недавно посещали со своими коллегами, так что место это вам должно быть хорошо знакомо. Вас там встретят и обеспечат прикрытие. Я думаю, вы сами понимаете, что ни вам, ни вашим спутникам не стоит без особой надобности появляться на улице. Мало ли что может случиться, ведь даже мы не в силах всего предусмотреть, несмотря на наши возможности, вот и приходится действовать с максимальной осторожностью для того, чтобы не возникло необратимых и нежелательных для нас последствий, – сказал Гурову Николай Николаевич.
– А вы не боитесь того, что мои «подельники» могут сбежать? Почуют волю и «сделают ноги»? – спросил Гуров.
– Никуда они не денутся. Знаете, что такое «модификация поведения»? Ведь даже ваши, так называемые, гипнологи и экстрасенсы могут в какой-то степени влиять на поведение тех, кому они пытаются что-либо внушить. Поэтому не думайте об этих двух мерзавцах, с ними как раз сейчас проделывают все необходимые манипуляции. Не для переодевания же мы их сюда, на самом деле, притащили, так что они и на шаг не отойдут от вас без вашего разрешения, – ответил мнимый Николай Николаевич.
– Что же, тогда это меняет дело, но меня интересует вот ещё какой вопрос. Скажите, что это за обезьяньи отпечатки обнаружили наши эксперты на месте тех убийств вместе с отпечатками пальцев двух садистов, которых вы навязали мне в компанию? Мне это необходимо знать для того, чтобы соблюсти в точности все детали тех шести происшествий, – сказал Гуров.
– Это ваши отпечатки, – ответил Николай Николаевич, – генетика ваша меняется и вас не должно удивлять то, что изменения эти могут носить подобный характер. Дело в том, что в вашем генотипе помимо нашей ДНК содержится ещё и ДНК тех существ, которые обитали на этой планете ещё когда мы только лишь принялись за формирование вашего биологического вида. Я удивлён, что это вас смущает. Какая, в сущности, для вас разница, на что стали походить отпечатки ваших пальцев. Главное ведь не это, а тот результат, к которому в самом скором времени приведут происходящие в вашем организме изменения.
– Да, однако интересный оборот принимают события. Что же это значит, что я постепенно превращаюсь в обезьяну вместо того, чтобы стать, как вы мне только что обещали «новым и совершенным существом»? – усмехнулся Гуров с интересом разглядывая свои пальцы.
– Вы же сами, Алексей, не верите в то, о чём говорите, – ответил ему Николай Николаевич, – это просто один из этапов трансформации и больше ничего. Потерпите ещё немного и скоро всё закончится. Для вас начнётся новая прекрасная жизнь, сознание ваше раздвинется до таких пределов, о которых вы пока что ещё не имеете даже и представления, а то, что сейчас кажется вам немыслимым, фантастическим и чудесным, превратится для вас в повседневность. Вы ведь ощущаете в себе те изменения, которые происходят с вами чуть ли не ежедневно и это всего лишь только начало. Сегодня вы уже научились управлять своими внутренними органами – вспомните только, как вам без особых усилий удалось увеличить объём своих лёгких, научились вступать в активный телепатический контакт, а завтра у вас появятся новые, ни с чем несравнимые способности, вот хотя бы такая…
И с этими словами тот, кого Гуров называл Николаем Николаевичем, прямо на глазах стал менять свою внешность. Кожные покровы его позеленели, покрывшись многочисленными морщинами и буквально через несколько мгновений напротив Гурова уже сидел глядящий на него непроницаемыми чёрными глазами дэс.
– Ну что, производит впечатление? – спросил дэс и рассмеялся похожим на скрипучий кашель смешком.
– Производит, – кивнув головой ответил Гуров во все глаза глядя на дэса, которого впервые видел так близко от себя, конечно же, если не считать «девицы», превратившейся в дэсмода во время того памятного свидания, но тогда Гуров почти сразу же потерял сознание и сейчас уже почти не помнил ничего кроме ужаса, что охватил его, когда язык лежавшей на нём красотки заскользил вдруг длинной и упругой змеёй, проникнув сквозь глотку в глубину его груди.
– Наверное, мы все ещё кажемся тебе чудовищами, Алексей, – сказал дэсмод прекратив смеяться и переходя с Гуровым на «ты», – но скоро это впечатление исчезнет, обещаю тебе. Ты увидишь истинную красоту, которая заключена в наших чертах и поймёшь, что нет ничего на свете прекраснее той формы, в которую оказался воплощённым наш биологический вид. И тогда для тебя сделается очевидным, как же жалок и отвратителен, на самом деле, человек с его немощным мозгом, уродливым плоским лицом, мягким и податливым телом, неспособным противостоять даже небольшим разрушениям и годным лишь на то, чтобы в нём, словно бы в сосуде, хранилось то, что нужно нам более всего на свете – красная человеческая кровь. Ты, наверное, любил раньше ягоды, Алексей? Вспомни, как ты клал себе в рот горсть малины и слегка сжимая её языком чувствовал, как она заполняет твой рот красным малиновым соком. Правда ведь это прекрасное ощущение, Алексей? Так вот – и вы для нас словно те самые ягоды и больше ничего. Ведь вы, как и ягоды, состоите в основном из воды. Представь себе только, что тебе уготована Провидением судьба ягоды, желал бы ты себе подобной судьбы? – снова усмехнулся дэс.
– Конечно же, не желал бы, – глядя в пол ответил Гуров.
– Ну так вот, тебе представился редкий шанс, который, поверь мне, выпадает немногим, шанс полностью поменять всё, что имело отношение к тебе прежнему. Ты фактически превратишься из несчастного и жалкого человечка, живущего в крохотной квартирке одного из ваших уродливых городов, разбросанных кое-как по поверхности этой планеты, в новое и прекрасное существо, чьим домом будет являться вся Вселенная, существо, для которого практически нет никаких преград, которому подвластно всё – и материя, и время. Ты сможешь посетить любую точку пространства, побывать во множестве миров, по сравнению с которыми ваша Земля не более, как жалкое захолустье, сможешь воплощаться в кого тебе только заблагорассудится, познаешь любовь не одних только земных женщин, но сможешь вступать в любовный союз и в иных мирах, населённых иными прекрасными созданиями, которые будут любить тебя, отдаваться тебе даже и не подозревая об истинной твоей природе. Если тебе захочется, то ты сможешь прожить множество разных жизней, превращаясь в различные живые формы и познавая реальность, ранее тебе недоступную. Сможешь, к примеру, отправиться в ваше средневековье и купив себе огромный замок, сделаться рыцарем либо латифундистом или же даже стать президентом или королём какой-нибудь большой страны, а захочешь – превратишься в дельфина или кита и будешь бороздить воды ваших земных океанов или же, отправившись во времена динозавров, сделаешься тираннозавром и станешь наводить ужас на обитателей той, недостижимой для вас эпохи. Поверь мне, ты сумеешь проделать всё это потому, что для тебя уже не будет ничего невозможного. Стоит тебе только захотеть и все твои желания сбудутся по той причине, что в руках у тебя будут сосредоточены возможности и ресурсы, равных которым нет ни у кого из людей, живущих на этой планете. Так что, не жалей ни о чём, друг мой. Делай то, что мы тебе говорим, и всё о чём ты раньше даже боялся мечтать, будет твоим, это я тебе твёрдо обещаю. Мы умеем быть благодарными с теми, кто работает для нас, а тебе, к тому же, повезло намного больше, чем остальным представителям твоего вида тем, что в лучшем случае могут рассчитывать лишь на выбраковку. Ты же будешь не просто приравнен к нам, дэсам, а превратишься в дэса и тогда познаешь все преимущества нового твоего существования и новой, ждущей тебя впереди, судьбы.
– Но буду ли это по-прежнему я, – всё так же глядя в пол спросил Гуров.
– Конечно же это будешь ты, просто твоё «Я» станет немного другим, оно восполнится и развернётся до недоступных пока тебе пределов. И ты будешь уже не какой-то там жалкий «мент», которым может помыкать тот же Каморин, а господин и хозяин не только своей судьбы, но и ещё миллионов и миллионов судеб, подобных этому твоему Каморину ничтожеств. Так что, об Алексее Гурове тебе останутся только лишь воспоминания, хотя, по правде сказать, ваши человеческие воспоминания о вас самих составляют большую долю в том, что вы называете своим «Я». Здесь на Земле большинство из вас принимает за своё «Я» только лишь тот опыт прожитых вами дней, который откладывается в вашей памяти. Это глупо, конечно же, отождествлять себя с данным тебе на время телом, с именем, которым непонятно почему нарекли тебя когда-то твои родители, с теми событиями, что происходили с тобой в тот или иной период времени, тем более, что и события вашей жизни, и тела ваши, и имена ничто более, как случайность, зависящая от совпадения множества факторов. Потому что и имя тебе при рождении могли дать другое и тело твоё это не что-то данное тебе раз и навсегда, а нечто постоянно растущее, меняющееся в размерах, полностью обновляющееся через определённые временные промежутки, да к тому же ещё болеющее и погибающее в конце концов. А истинная природа живого существа не может быть подвержена никаким колебаниям и случайностям, она стабильна, неизменяема и постоянна. Но дело в том, что ты в сегодняшнем своём воплощении просто не в состоянии вместить в себя всё то, чем на самом деле являешься, так же как маленький кувшин не может вместить в себя воду той реки, в которую его погрузили. Более того, ты сейчас не в силах понять всего, о чём я мог бы тебе рассказать, – сказал дэс, пристально глядя на Гурова, – мозг твой не обладает для подобного понимания нужным количеством нейронных связей и специализированных зон, без которых мир, лежащий вокруг тебя, так и останется недоступным твоему пониманию, но со временем и мозг твой тоже трансформируется, не сомневайся в этом.
– Да признаться – сложновато так сразу с непривычки представить себе такое, – усмехнулся Гуров, – я ведь никогда не интересовался ничем подобным, а от философии меня, честно говоря, всегда почему-то тянуло ко сну.
– Никакая это не философия. Так, просто несколько общих мест, собранных воедино. Но я думаю, что смогу помочь тебе понять то, что с тобой на самом деле приключится, тем более что здесь на Земле есть прекрасный пример, который многое скажет тебе без лишних усилий и слов с моей стороны… Как ты думаешь, Алексей, в каком из двух материальных воплощений существа, зовущегося бабочкой, живёт её истинная природа – в гусенице или же в мотыльке, в которого превращается гусеница? Ты никогда не задумывался над тем, для чего Провидению понадобилось создавать подобное существо? Ведь куда проще было наделить гусениц репродуктивной функцией и те спокойно себе размножались бы в перерывах между поеданием листьев вместо того, чтобы проходить, всякий раз, столь сложным путём для того только, чтобы дать потомство. Но нет же, понадобилась целая система превращений, в результате которой перед нами возникают три ипостаси одного и того же существа – гусеница, куколка и, наконец, мотылёк, который и является завершающей фазой всего этого процесса. Не кажется ли тебе, что в этом кроется какая-то подсказка со стороны Провидения? – спросил дэсмод.
– Похоже, что так…, – отозвался Гуров.
–Я могу тебе сказать, что это определённо так. Причём за всей этой историей, происходящей с бабочкой, кроется не одна подсказка, а несколько, но нас с тобой сейчас больше интересует та, которая говорит нам, что трансформация и метаморфоза являются одним из основополагающих принципов, действующих во Вселенной. Более того, никакое развитие в материальном мире невозможно без трансформации. Простые процессы могут протекать без неё, но сложные подразумевают её непременное участие. Ведь даже рост ваших человеческих тел и тот проходит через ряд трансформаций и метаморфоз. И если задуматься, то отличие организма взрослой человеческой особи от только что появившегося на свет человеческого детёныша необыкновенно велико, хотя и не так бросается в глаза, на первый взгляд, как различия между гусеницей и бабочкой. Что-то подобное происходит сейчас и с тобой. Ты словно бы снова стал расти. В твоём теле возникают новые структуры, состоящие из клеток с иной генетической основой, в корне отличающейся от той генетики, которая ещё совсем недавно превращала тебя в человеческое существо. У тебя уже и сейчас во многом иной гормональный фон, которым ты, к тому же, можешь, пускай ещё и не совсем уверенно, пользоваться, управляя таким образом своими органами и тканями. А совсем скоро тебе станет доступно и всё то, о чём я только что тебе рассказывал. Ты и вправду сможешь целенаправленно менять структуру своего тела, превращаясь во что угодно по своему желанию. Поверь мне, это весьма увлекательное занятие, да ты и сам сможешь в этом убедиться и никогда не пожалеешь о сделанном тобой выборе, – сказал дэсмод.
Слушая его Гуров всё так же продолжал глядеть в пол, словно бы размышляя обо всём только что услышанном. На какое-то время в комнате повисло молчание, нарушаемое лишь еле слышным дыханием дэса и приглушёнными, словно бы звучавшими в отдалении, криками, раздававшимися из-за стены.
– Это и есть та самая «модификация поведения», после которой мои «подельники» будут слушаться меня беспрекословно? – кивнув в сторону стены спросил Гуров.
– Да, это именно те самые манипуляции, без которых нам не обойтись. Но твои помощники не вспомнят о них ничего. Память их будет заблокирована, так что не беспокойся о них, – ответил дэс.
– Я и не беспокоюсь, – пожав плечами проговорил Гуров, – какое мне, собственно, дело, что вы там с ними делаете. Так просто, спросил из любопытства.
– А не хотел бы ты взглянуть на то, что происходит в соседней комнате, – спросил дэс сопровождая свой вопрос скрипучим смешком.
– Да мне, как-то, всё равно. Хотите, взгляну, не хотите – обойдусь и без этого, – ответил Гуров.
– А я, признаться, хотел бы, чтобы ты взглянул, – сказал дэс, – это поможет тебе лишний раз понять то, чем на самом деле является ваш биологический вид, и ты поймёшь, какое же это счастье для тебя порвать навсегда со своим человеческим прошлым. Пошли, я покажу тебе то, что там происходит.
С этими словами дэс поднялся и пошёл из комнаты, а Гуров, не заставляя себя ждать, двинулся за ним.
В той первой комнате, которую они оставили некоторое время назад, находилось сейчас шестеро дэсов. Обступив два стоявших посреди комнаты стола с пристёгнутыми к ним телами обоих зеков, исходивших от непереносимых боли и страха криками, дэсы сосредоточенно копались в глубине вскрытых черепных коробок своих жертв. Они прокалывали скользкую красную поверхность мозга, разве что не обезумевших от переживаемого кошмара зеков, похожими на длинные металлические иглы инструментами, молча переглядываясь при этом так, словно бы обменивались какими-то впечатлениями.
– Они не чувствуют боли, – сказал дэс обратившись к Гурову, – а орут просто от страха.
– Ещё бы! На их месте любой бы заорал благим матом, – ответил Гуров, чувствуя при этом, как от вида крови, текущей из распилов на головах обоих мерзавцев, у него заурчало в животе, а пересохшее горло словно бы сдавило спазмой.
– Что, неплохо было бы немного подкрепиться? – усмехнулся дэс, взглянув на Гурова.
– Да в общем-то, не помешало бы, – кивнул головой в ответ Гуров.
– Ну тогда следуй за мной. Я думаю, что у нас ещё есть в запасе достаточно времени для того, чтобы ты успел восстановить свои силы, – сказал дэс и они с Гуровым вышли из превращённого в операционную помещения.
Пройдя коридором с десяток метров, они с дэсом повернули за угол и оказались перед большой, во всю стену, стеклянной дверью, которая тут же сдвинулась в сторону, пропустив их внутрь большого зала, освещённого всё тем же тусклым жёлтым светом.
– Это аналог того, что у вас называется кафе или столовой, – сказал дэс, – здесь ты всегда сможешь найти себе пищу. Причём не какой-то там суррогат из сублиматора, а свежую полноценную кровь. Сам понимаешь, мы находимся на высокогорье и поэтому пища наша должна содержать все необходимые нам компоненты, а та «бурда» из сублиматора, которую ты недавно пил, хотя и похожа на настоящую кровь, но всё равно остаётся «бурдой». Вот потому-то здесь у нас и создана своя небольшая Сеть, для нужд персонала базы. Для её создания и ремонта мы используем представителей местных племён, так как их кровь содержит значительно больше гемоглобина, чем кровь жителей других регионов планеты. Да ты и сам сейчас всё увидишь, – сказал дэс, провожая Гурова в глубину зала, в котором находилось довольно много сидевших за круглыми одноногими столами дэсов.
В центре каждого из столов помещалось нечто, что можно было бы назвать раздаточной колонкой, от которой отходило по несколько гибких металлических трубок, напоминающих армированные шланги обычных земных душей, присосавшись к которым своими узкими, как щели, ртами, дэсы жадно пили текущую по шлангам жидкость, которой, конечно же, было ни что иное, как свежая человеческая кровь.
– Вот там над нами расположена Сеть, из которой кровь поступает прямо сюда на столы, – сказал дэс, показав Гурову на гигантские, разместившиеся под потолком зала антресоли, опиравшиеся на оплетённые металлическими трубами различного диаметра столбы.
Антресоли были отделены от остального пространства зала прозрачной стеной, сквозь которую Гурову всё же удалось, несмотря на высоту, рассмотреть фрагмент Сети. Он увидел выстроенные в ряд грибообразные металлические столы вроде тех, что довелось ему увидать в подвале магазина, служившего дэсам «красной точкой». Гуров даже сумел разглядеть там, в вышине, некое движение, которым, как он догадался, были конвульсии прикованных к столам изувеченных людей, из которых и состояла эта локальная Сеть. Но на сей раз мысль эта не вызвала в нём никаких эмоций, он остался совершенно равнодушным к судьбе тех несчастных, чьи тела были спаяны там, под потолком зала, в единую структуру, назначение которой было лишь в одном – служить пищей сидевшим вокруг столов дэсам. Вот почему усевшись за один из стоявших в зале столов он через минуту уже даже и не думал о том, что происходило сейчас под высокими сводами зала и вставив в рот конец гофрированной металлической трубки, принялся с удовольствием поглощать полившуюся из неё тёплую солоноватую жидкость.
Когда пообедав подобным образом он в сопровождении всё того же дэса вернулся в операционную, оба зека, как ни в чём не бывало, сидели в креслах и о чём-то посмеиваясь, беседовали с майором Хомяковым. В комнате помимо них уже никого не было и даже исчезли те столы, к которым они ещё совсем недавно были пристёгнуты. Ничто не напоминало о проводившейся тут только что над ними операции и лишь на лбу у обоих Гуров сумел разглядеть две тонкие красные линии, бледневшие и исчезавшие прямо на глазах.
– Ну что, орлы, готовы к выполнению задания?! – спросил дэс, уже успевший вновь принять образ Николая Николаевича.
– Готовы, – вразнобой ответили зеки.
– Что ж, раз так, то думаю, вам пора отправляться, – бравым тоном произнёс мнимый Николай Николаевич, – подробные инструкции получите от товарища Гурова и смотрите мне, чтобы слушаться его беспрекословно. Понятно я говорю?!
– Понятно, – вновь нестройным хором отозвались зеки.
– Ну, раз понятно, то тогда – в добрый путь, – сказал Николай Николаевич, а затем, взяв Гурова за локоть, отвёл его в сторону и усмехнувшись, проговорил вполголоса так, чтобы его не услышали переминавшиеся с ноги на ногу зеки. – Если что-то вдруг пойдёт не по плану, то можешь сожрать их обоих с потрохами так, чтобы и следов от них не осталось. Ясно?
– Отличная мысль, нужно будет обмозговать её на досуге, если что, то не премину воспользоваться вашим предложением. Можно даже сказать, что обязательно воспользуюсь, – тоже усмехнувшись ответил Гуров, на чём они и расстались и в сопровождении майора Хомякова, который и должен был отправить их на несколько недель назад, в прошлое, прошли к уже дожидавшейся их на гигантском дебаркадере базы тарелке.