ГЛАВА 14

ВИРУС

Последующие две недели были просто до отказа заполнены различными событиями, в которых я просто вынужден был иногда и помимо своей воли принимать участие. Подросток, отбитый нами у дэсмодов, оказался похищенным ими из Воронежа и мне пришлось самому отвозить его домой, потому что, даже выйдя из того тяжёлого шока, который пришлось ему пережить, он продолжал почти всё время плакать, успокаиваясь лишь в моём присутствии. Благо ещё для этого путешествия лётчики выделили мне вертолёт и лишь благодаря этому я затратил на поездку в Воронеж сравнительно немного времени. Но, конечно же, основным из проделанного мною за прошедшее время сам я считал то, что мне удалось осуществить перевод лаборатории из Академгородка в Айрапетяновский бункер в Москву. Там, надо сказать, всё устроилось самым наилучшим образом, и Ольга с Лёшей уже более недели как приступили к работе. Вопросы с их охраной, на которые просил меня обратить особое внимание Каморин, решены были мной самым тщательным образом, туда и мышь не смогла бы проскочить незамеченной и поэтому, зная, что дорогой мне человек находится сейчас под надёжной защитой, я наконец–то мог вздохнуть с некоторым облегчением.

Обстоятельства складывались таким образом, что большую часть времени мне приходилось проводить в Жуковском, где мы начали обучать молодых лётчиков управляться с летающими тарелками, создавая таким образом отряд пилотов НЛО, с которым я связывал в будущем большие надежды. Конечно же нам недоставало кораблей и поэтому нами было предпринято ещё несколько попыток захвата вражеской техники, большинство из которых, к сожалению, окончились неудачей. Так как после первого же проведённого нами удачного захвата дэсмоды сделались осмотрительнее и помимо тарелок, обслуживающих Сеть и управляемых сетевыми техниками, над поверхностью планеты появилось большое число дозорных кораблей. Вся поверхность Сети была ими словно бы разбита на условные сектора, и они неподвижно, сутками висели над одним и тем же участком Сети, неся свою вахту и обороняя от нашего возможного появления зону своей ответственности. И тем не менее, нам всё же удалось захватить ещё два НЛО, правда, поплатившись за это жизнью одного из наших новобранцев.

Я и сам уже тоже довольно неплохо освоил управление кораблём дэсов. Самым сложным в его пилотировании оказалось, поначалу, приземление, тот момент, когда приходилось уравнивать значения противостоящих друг другу магнитных полей – поля Земли и поля, создаваемого реактором тарелки. Тут возникала опасность просто рухнуть на землю, превратив свой летательный аппарат в груду обломков. Но довольно скоро я справился и с этой сложностью, научившись приземляться, используя «принцип падающего листа», скользя по наклонной линии в одну сторону, затем в другую и так далее, пока не коснёшься земли.

Во время ночных полётов наши НЛО сверкали всеми цветами радуги так, словно бы их поверхности были выкрашены какими-нибудь фосфоресцирующими красками, но на самом деле это светились содержащиеся в воздухе инертные газы, попадающие в пределы электромагнитного поля, создаваемого работающей двигательной установкой тарелки. Глядя на эти светящиеся в ночном небе разноцветные огни, трудно было даже допустить мысль о   том, что подобное красочное зрелище связано со столь колоссальной болью, с непостижимыми страданиями и мучительной смертью миллионов и миллионов ни в чём не повинных людей, которых дэсам вздумалось превратить в основное звено своей пищевой цепи.

При совершении одного из захватов, производимого нами ночью, я был почти что поражён красотой открывшейся мне картины. Ночная земля тогда уже полностью была погружённой во тьму и лишь отсюда, с высоты, на которой находилась наша тарелка, виднелась ещё полоса горящего оранжевым светом закатного неба, полукругом обнимающая почерневший ночной горизонт. А внизу под нами мелькали, перемещаясь с места на место, тысячи разноцветных огней, то появляясь, то мгновенно исчезая и оставляя после себя мерцающую блещущей алмазной россыпью пыль не успевшего ещё остыть раскалённого газа. Их передвижение явно было связано с призывами многочисленных зелёных и красных вспышек, яркими точками пульсировавших у самой поверхности засыпающей Земли. Конечно же, подобное зрелище полное переливающихся и сияющих в ночи красок в иное время, наверное, и не оставило бы меня равнодушным, не знай я на самом деле того, что же скрывается за этой игрой света и огней. Того, как сетевые техники, не знающие отдыха ни ночью, ни днём, трудятся там, в темноте, восстанавливая один за другим «фрагменты Сети», о «выходе из строя» которых им сообщали те самые яркие, вспыхивающие у самой земли точки – сигнальные огни, установленные на платформах с искалеченными дэсмодами человеческими телами.

В последние два дня мне не удавалось возвращаться из Жуковского в Москву даже на ночь. Оставаясь ночевать в казарме, я мог общаться с Ольгой только по телефону и уходя с мобильником в «красный уголок», чтобы не мешать своими разговорами спящим, сидел там часами, пока механический голос в трубке с явным, как мне казалось ехидством, не сообщал, что на счету у меня не осталось больше средств и посему мой разговор не может быть продолжен далее. В эти ночи над лётным полем в районе ангаров несколько раз появлялись НЛО, но полёты их проходили на довольно большой высоте, они не предпринимали никаких агрессивных действий в отношении нашей базы, но в том, что связаны эти появления были именно с ней, никто из нас не сомневался.

Но вот наконец–то наступил долгожданный день, когда я несмотря на то, что работы на базе не прекращались ни на минуту, тем не менее, сумел выбраться в Москву. Всю дорогу я не просто ехал, выжимая из своей несчастной машины всё, на что она только была способна, а просто летел, прекрасно понимая в те минуты то, что кроется под таким всем хорошо известным выражением, как – «сгорать от нетерпения». Но уже за километр до въезда в город на дороге выстроилась длиннейшая пробка и мне пришлось, проклиная всё на свете, а в первую очередь, конечно же, наши дорожные службы, промаяться в ней добрых полчаса.

У обочины дороги я увидел мальчишку с ведром, полным цветов и окликнул его, намереваясь купить Ольге букет. Он тут же подбежал ко мне улыбаясь во весь свой щербатый рот и сказал:

– Дяденька, берите цветы, не пожалеете, дёшево отдам.

– Дёшево, это сколько? – спросил я.

– А сколько не жалко. Вы ведь не такой, чтобы обидеть ребёнка. Я-то вижу! – и его замызганная рожица вновь осветилась хитрой улыбкой.

– А ты, я вижу, парень не промах, тебе «пальца в рот не клади», – усмехнулся я и протянув ему деньги, спросил:

– Считать то умеешь, бизнесмен? Ну как, на всё ведро хватит?

С серьёзным достоинством, приняв от меня плату за свой товар, он протянул мне в окошко огромный букет и спросил:

– Дяденька, а Вас, случайно, не Андреем зовут?

– Андреем, – ответил я, – а ты откуда знаешь?

– Да вот, меня тут просили вам письмо передать. Час назад подошёл старичок и сказал, что подъедет ко мне дядька, такой здоровенный, вроде вас, на синей «Ниве» и купит у меня цветы не торгуясь, всё ведро и что его Андреем зовут и ему надо вот этот конверт передать. И ещё старикашка этот конфет мне насыпал за пазуху много, наверное, с полкило.

– А он случайно не священником был, старикашка этот, как ты говоришь? – спросил я.

– Ну да, у него ещё крест такой на пузе, со стекляшками, – ответил мальчишка.

– А куда он пошёл, где его искать, не сказал он тебе случайно? – спросил я с надеждой.

– Нет, только когда уходил, сказал, что если я письмо это выкину и не передам, то он всё равно узнает и вернётся мне ухи надерёт. Вот и всё. А так больше ничего хорошего не сказал.

Вскрыв конверт, я достал из него аккуратно сложенный листок бумаги, по которому рассыпались нетвёрдые синие буквы, и принялся читать написанные старческою рукою строчки.

«Здравствуй, сынок! Прости меня старого за то, что не могу нынче встретиться с тобою самолично, а вынужден прибегнуть к помощи сего маленького плутишки, ну да на то есть у меня свои причины, о коих тебе знать покуда рано, – говорилось в письме. – Однако свидимся мы с тобою непременно, не сейчас, так попозже это случится, когда в тебе к тому будет истинная нужда. А покуда хочу отписать всего то пару слов во укрепление духа твоего, потому как знаю, что многие трудности ожидают тебя впереди, но ты не должен смущаться ими, а обязан идти далее по предначертанному тебе пути. Идти и верить в то, что Господь знает, кому что отмерять и никогда не отмерит он того, что было бы человеку не по силам его. И ещё хочу сказать тебе на прощание – помни, что ежели и пасёт он нас словно овец среди волков, то сие вовсе не означает, что нам – овцам его, надобно уподобляться «баранам» в худшем из значений сего слова. Ты должен многое суметь увидеть и уразуметь своими силами, когда не будет возможности в твоём со стороны наущении, а для того надобны мозги вовсе не бараньи. Но я верю в тебя, сынок, потому что, хотя порою и бываешь ты большой безобразник, но ты из рода нашего. И последнее – когда станет тебе особенно трудно, ищи тогда Господа в сердце своём. Ведь и рукавица, пошитая по подобию руки, руку в себе согревает и прячет, так и ты созданный по образу и подобию Божию не можешь не содержать, не прятать Господа в сердце, тем более что и жив ты лишь только одним дыханием его животворящим. А посему не убоявшись ничего, иди вперёд ни на что не отвлекаясь и помня, что отвлечения сии не что иное, как суть наваждения бесов, действующих по воле врага рода человеческого только и жаждающего, как увести человеков с истинного, предначертанного им Богом пути.» – на этом письмо и заканчивалось. Ни подписи, ни адреса, ничего из того, что могло бы подсказать мне, где могу найти я этого таинственного батюшку, в письме не было.

Тем не менее, я ничуть не сомневался в том, что обязательно увижусь с ним в самом скором времени, так как уже твердо знал, что этот старый священник появился в жизни моей совсем не случайно, да и те тяжёлые испытания, о которых предупреждал он меня в своём письме, начались сразу же, как только успел я переступить порог подземной Айрапетяновской лаборатории.

– Андрей Николаевич, что-нибудь случилось, почему Вы вернулись, что–то забыли? – спросил меня Лёша вместо приветствия с удивлением взглянув на меня.

– Что значит, почему вернулся, мне что, всё время на базе торчать, что–ли? А где, кстати, Ольга Владимировна, она что, вышла? – в свою очередь спросил у него я.

– Как это, «где Ольга Владимировна»? Вы ведь только двадцать минут назад как забрали её с собой, – ответил Лёша, садясь медленно на стул и словно бы ещё отказываясь верить той страшной догадке, что одновременно мелькнула в наших с ним головах.

– Так, спокойно, – сказал я, обращаясь, наверное, в первую очередь к самому себе, – если это и шутка, Лёша, то должен сказать тебе, что шутка весьма неудачная!..

– Да уж какая ещё шутка, – ответил Лёша, бледнея от страха, – Вы примчались сюда двадцать минут назад, сказали Ольге Владимировне, чтобы она оставила всё и немедленно шла с вами. Когда она спросила о том, что случилось, вы ответили ей, что попозже всё объясните, а сейчас ей надо срочно с вами куда–то отправляться. Мы даже не успели сказать вам о том, что вирус уже готов и завтра можно уже будет вводить его в культуру.

– Да шут с ним, с вашим вирусом, ты понимаешь ли то, что произошло!.. – крикнул я, стукнув кулаком по столу так, что звякнули все стоявшие на нём склянки и чувствуя, как кровь начинает стучать у меня в висках, а в сердце возникает острая, рвущая его на части боль. Помещение лаборатории закачалось, закружилось у меня перед глазами, я почувствовал, как сознание моё перепуганной мышью стремится юркнуть куда–то в какую-нибудь спасительную щель, где можно будет укрыться от жестокой, обрушившейся на меня правды и повалился на пол без чувств, словно какая-нибудь барышня из позапрошлого века.

Когда я пришёл в себя, то увидел над собой вконец расстроенное бледное лицо всё того же Лёши, со страхом глядевшего на меня. В руках он держал окровавленный платок и, как потом выяснилось, это была моя кровь, хлынувшая у меня носом, пока я пребывал в беспамятстве. Вид этого окровавленного лоскута материи вернул меня к действительности, которая тут же, непоправимой бедой, ворвалась в моё сердце, ещё не отошедшее от того первого приступа резкой боли. Я попробовал приподняться, но от резкого движения кровь у меня из носу пошла сильнее и Лёша, оторвав полу от своего белого халата, протянул её мне.

– Лежите, Андрей Николаевич, Вам надо хотя бы немного полежать, – сказал Лёша, приподнимая мне голову и подкладывая под нее пару книг.

– Как же я могу лежать, как же я могу лежать, когда Ольга сейчас неизвестно где! – прохрипел я снова порываясь вскочить на ноги. Эта попытка оказалась более удачной, на сей раз пол уже не ушёл у меня из–под ног и я, опираясь о спинку стула, кое–как поднялся с пола. Поддерживая за спину, Лёша усадил меня на тот же стул, который только что послужил мне опорой и стараясь не глядеть мне в лицо, отвёл глаза. А я, уронив голову, заплакал пряча лицо в уже успевшей пропитаться кровью поле Лёшиного халата, заплакал так, как не плакал до сего дня никогда в жизни.

– Как же ты мог, Лёша, не понять того, что это был не я, как же ты мог! – говорил я сквозь слёзы. – Неужели ты не понял того, что это был дэсмод! Ты понимаешь, Лёша, что я потерял сегодня самого дорогого мне человека! Я саму жизнь свою потерял! Всё – больше уже никогда ничего хорошего не случится в моей жизни, да я и жить больше не хочу!..

– Я понимаю, я всё понимаю, Андрей Николаевич! Простите меня, если сможете, но только и Ольга Владимировна тоже ни на минуту не усомнилась в том, что это были вы. Сами знаете, как они умеют притворяться… – сказал Лёша, зашмыгав носом.

Я снова словно бы увидел ту плёнку, что показал мне несколькими днями ранее Каморин, на которой двое зелёных сетевых техников тащили из своего НЛО плачущую, нагую женщину, но только на этот раз у неё были черты моей бедной Оленьки, самые дорогие моему сердцу черты.

«Господи, Господи, да ведь пока я тут сижу, с ней Бог знает что творится. Может быть именно сейчас, в эту самую минуту с ней происходит самое ужасное, то, о чём я даже помыслить не в силах. Что же делать, что же делать?! Надо ехать в Жуковский, брать там тарелку и отправляться за ней на поиски», – думал я. Мысли мои лихорадочно скакали с одного предмета на другой, но тут внезапно раздался телефонный звонок, резкий и от того пугающий и Лёша, сняв трубку, сказал в неё:

– Да Сан Саныч, он здесь. Нет, у нас беда! Ольгу Владимировну похитили. Не знаем. Скорее всего дэсы! Хорошо, передаю трубку…

Взяв трубку дрожащей рукой, я услышал в ней знакомый басовитый голос Каморина.

– Слушай, Андрей, что это там у вас случилось? – спросил он.

– Не знаю, я, честно говоря, сейчас не в силах это обсуждать, – ответил я ему.

– Хорошо, ты главное не дергайся, потому что, сам понимаешь – это бессмысленно. Придётся перетерпеть, ты ведь – мужик. А я приеду, и мы с тобой обо всём поговорим. Должен тебя огорчить, но у меня для тебя ещё одна неприятная новость. Я прямо сейчас выезжаю туда, к вам в институт. Кстати, включите телевизор, первый канал, там сейчас передают новости и представь себе, они имеют к тебе самое непосредственное отношение, – с этими словами он положил трубку, а я, кивнув в сторону телевизионного приёмника, сказал Леше:

– Каморин просил включить телевизор, сказал, что там сейчас говорят про нас с тобой. Посмотри, может быть, что–то скажут и про Ольгу.

На экране телевизора возникло изображение диктора, транслируемое на фоне заставки, изображающей парящий в небе НЛО. Диктор говорил о том, что вероятно предсказания уфологов, которые официальная наука до сих пор считала сказкой, по всей вероятности начинают сбываться и то, что вчера воспринималось большинством землян как фантастика, сегодня, к сожалению, приобретает реальные и, по всей видимости, угрожающие черты. Далее диктор рассказал о том, что сегодня с раннего утра в небе над большими городами, по всей европейской части России появилось большое, исчисляемое сотнями количество Неопознанных Летающих Объектов, что их появление уже отмечается и за Уральским хребтом и аналогичные сообщения начинают поступать со всех континентов планеты. Контакт с экипажами инопланетных кораблей, ставших в оцепление по периметрам крупных городов Земли пока что не установлен и поэтому представители правительства и вооружённых сил воздерживаются от комментариев по поводу произошедшего. Однако население напугано фактом появления такого числа НЛО в небе над их головами, и многие жители покидают свои дома, предпочитая укрыться где-нибудь в сельской местности. Говорить о панике среди гражданского населения, конечно же, пока преждевременно, но если в ближайшие часы не будет сделано никаких официальных сообщений на этот счёт и не будут предприняты надлежащие меры, то в стране воцарится хаос, последствия которого сегодня уже никто не возьмется предсказать.

Сообщение это повторяемо было диктором многократно, мы попробовали переключать каналы, но и там везде на разные голоса говорилось об одном и том же – о предполагаемом начале вторжения на Землю некой инопланетной высокоразвитой цивилизации.

– Ну что, где твой вирус, Лёша? Ты понимаешь, что завтра он уже будет никому не нужен? – спросил я, убирая от лица окрашенную моей кровью тряпицу. – Видишь, что там творится. Мы не успели, а стало быть, проиграли. Всё – завтра они начинают свою «жатву».

– Такого просто не может быть, – сказал Лёша в бессильной злобе притопнув ногой, – не может быть того, чтобы не хватило всего одного дня!

– Может! Ты не хуже моего знаешь, как они умеют контролировать ход событий, вот и подгадали «тютелька в тютельку», – ответил я. – Лучше подумай, что мы можем сделать в этой ситуации, когда времени у нас с тобой практически уже не осталось.

– Вирус у нас с вами, Андрей Николаевич, всё же есть, просто нет достаточного количества, которое необходимо для того, чтобы обработать всю популяцию дэсмодов одновременно. Но вызвать начало эпидемии мы с вами уже можем. Весь вопрос только в том, как доставить вирус туда к ним и как заразить для начала хотя бы несколько особей, – сказал Лёша.

– И что будет тогда, ты считаешь, что этого будет достаточно? – спросил я.

– Тогда эпидемия начнётся не сразу, потребуется какой–то инкубационный период – дня два, три, но потом она начнёт развиваться как вспышка и тогда её уже невозможно будет остановить, – ответил мне Лёша.

– Хорошо, и как ты мыслишь себе произвести заражение дэсов? Ты уже думал об этом? – спросил я.

– Мне кажется, что можно было бы сделать инъекции тем двум дэсмодам, которых мы поймали той ночью в доме у Ольги Владимировны, а затем посадить их в тарелку и пускай себе убираются восвояси, а там всё уже пойдёт само, собой, – сказал Лёша.

– Нет, этот твой план не годится, – возразил я, – во–первых: дэсы не такие дураки, чтобы не понять того, что мы с ними делаем и для чего нужны нам эти инъекции, к тому же, они ещё и просканируют наши с тобой мозги и им всё сразу же станет ясно. Но помимо этого, я думаю, что заражение всего двоих из этих ублюдков ни к чему не приведёт. Они сумеют и локализовать и уничтожить наш вирус. Тут нужен совершенно иной подход, нам необходимо заразить одновременно как можно большее число этих тварей. И мне кажется, что я уже знаю, как нам с тобой этого добиться.

Но тут раздался звонок, предупреждающий нас о том, что кто–то наведался в гости в наш бункер и в лаборатории появился Каморин. Лицо его и без того не отличавшееся округлостью, тут осунулось ещё больше и словно бы потемнело, как это бывает при какой-нибудь грызущей человека изнутри болезни, либо несчастье. Коротко поздоровавшись с нами, он спросил:

– Ну как, видели, что там творится? Что скажете – герои?

– Что скажем? Творится то, чего все мы давно уже ждали. Рано или поздно, но это должно было случиться, – сказал я.

– А ты знаешь, из-за чего разгорелся весь этот сыр–бор? Из–за твоей персоны. Дэсы заявили, что ты развернул против них настоящие боевые действия. Они уже неделя, как обследуют с воздуха вашу базу в Жуковском и пришли к выводу, что база угрожает их спокойному существованию и безопасности. Одним словом, дэсмоды потребовали вернуть им все похищенные у них твоей бандой тарелки, а самое главное – выдать им тебя. К тому же они пригрозили нашим политикам, что аннулируют результаты отбраковки их генетических линий и включат их вместе с их чадами для использования в Сети. Не мне тебе говорить, какое решение примут политики. Одним словом, срок ультиматума истекает завтра. Если мы не выполним их условия, они начнут против гражданского населения карательную операцию. Вот я и приехал для того, чтобы тебя предупредить. Если можешь спрятаться где-нибудь так, чтобы ни мы, ни они тебя бы не достали, то прячься поскорей. Потому что, считай, решение о твоей выдаче практически уже принято. Тем более, что так есть хотя бы какой–то шанс уберечь население. Хотя я, честно говоря, в этот шанс не верю. Я уверен, что ты им нужен лишь как предлог и вторжение в любом случае начнётся, независимо от того, получат они тебя или же нет, – сказал Каморин и вздохнув отвернулся, наверняка ему нелегко было смотреть мне в глаза после всего того, о чём пришлось рассказать.

– Ну вот и отлично, я не против выдачи, – сказал я, – только Сан Саныч, можешь ли ты помочь мне напоследок вот ещё в каком деле. Мог бы ты каких-нибудь образом выйти на дэсов или решить этот вопрос с тем, кто находится с ними в непосредственном контакте для того, чтобы он потребовал у дэсов наказать меня как следует за ту ситуацию, которую я, «бессовестный», создал. А именно – вмонтировать меня обязательно в Сеть, в назидание всем, кто вздумает ещё когда-нибудь посягнуть на благополучие дэсов?

– Ты сам понимаешь, что никто кроме президента не может просто так, «за здорово живёшь», с ними общаться, – ответил Каморин.

– Значит, выходи на президента. Как я понимаю, страна уже практически находится на военном положении и ты, наверняка, как член комиссии имеешь право обратиться к нему через голову вышестоящего начальства, конечно же, ради пользы общего дела по спасению дэсмодов от моей «персоны», как ты меня тут только что окрестил. Телефон то его прямой, ты, старый лис, наверняка знаешь, вот и звони прямо сейчас, – сказал я.

– Ну хорошо, и что же я ему скажу, если он спросит меня, для чего это тебе вздумалось проситься в Сеть? – спросил меня Каморин.

– Скажи ему, что это «последняя просьба приговорённого». Тем более, что у меня только что дэсмоды похитили жену и я хотел бы разделить с нею её участь, – ответил я.

– Ладно, попробую, – сказал Каморин, – только, сам понимаешь, что тут ни от меня, ни даже от президента уже ничего не зависит.

Подойдя к телефонному аппарату, он набрал какой–то номер и подождав, пока на том конце провода сняли трубку, сказал:

– Здравствуйте, господин Президент, это говорит Каморин Александр Александрович. Простите, что беспокою Вас, но как член межведомственной комиссии я решил воспользоваться принадлежащим мне правом в случае чрезвычайной ситуации, позвонить Вам напрямую, непосредственно по этому номеру.

Вероятно президент что–то стал говорить ему в ответ, потому что Каморин, кивая в знак согласия головой, время от времени вставлял:

– Да, господин Президент. Совершенно верно, господин Президент, – и прочее в подобном же роде, а потом сказал:

– Дело в том, что я только что говорил с Коростылёвым, которого наши партнёры обвиняют в возникшем между нами обострении отношений. Он прекрасно понимает сложившуюся ситуацию и совсем, вопреки мнению, которое высказывалось кое–кем из членов нашей комиссии, не намерен прятаться и уходить от ответственности. Более того, он хотел бы, чтобы вы просили дэсов включить его в Сеть в обязательном порядке…

Видимо президент снова о чём–то спросил у Сан Саныча и тот немного помолчав, ответил:

– Нет, дело не в этом. Он ничего не затевает. Просто так совпало, что именно сегодня дэсмоды похитили у него жену. Вот ему и хочется хотя бы таким образом, но оказаться где–то с ней рядом.

Президент стал снова о чём–то говорить Каморину и тот беззвучно с выражением понимания на лице кивал головой в знак согласия, а потом сказал:

– Конечно же, он прекрасно знает – что такое Сеть и что это не гостиница, в которой можно забронировать номер. Он понимает, господин Президент, что никто и никогда не сумеет поместить его рядом с его супругой. Но, как я думаю, для него важен сам факт того, что он не покинул её в эти тяжёлые минуты, а хотя бы таким образом, но разделяет с ней её судьбу. И ещё мне кажется, что мы могли бы сделать для этого человека хотя бы это, если, конечно же, это в наших силах, – а потом, помолчав и выслушав ответ, добавил: – Хорошо, я позвоню Вам, господин Президент, ровно через десять минут, – и положил трубку.

– Ну вот, поговорил, – сказал мне Каморин сочувственно взглянув на меня, – президент просил перезвонить ему ровно через десять минут. Он постарается решить твой вопрос…

Эти десять минут, которые были, пожалуй, самыми важными в моей жизни, тянулись нескончаемо долго, мне уже стало казаться, что все часы у нас в бункере либо одновременно испортились, либо замедлили свой ход. Но вот наконец–то стрелка достигла заветной черты на циферблате и Сан Саныч вновь подошёл к телефону. Разговор на сей раз был предельно коротким, он обменялся с президентом всего двумя фразами и положив трубку невесело глянул на меня.

– Что ж, Андрей, собирайся! Дэсы заберут тебя ровно через два часа в районе Калужского шоссе. Скоро за тобой придёт машина, она то и доставит тебя куда надо. Если ты не против, то я поеду с тобой, хочу проводить тебя и проститься по-человечески, – сказал Сан Саныч.

– Конечно же не против, – ответил ему я. Ты мне лучше вот что скажи – договорился президент с дэсами или нет? Это для меня сейчас самое главное.

– Да там, оказывается, и договариваться не пришлось. Они сначала даже и не поняли, о чём он их просит, потому что для нас у дэсов другого пути и нет, как только прямиком в Сеть, – сказал Каморин.

– Ну вот и славно, теперь душа моя спокойна, и я готов ко встрече с «вашими партнёрами», как назвал ты их при разговоре с президентом. Когда за мной пришлют машину? – спросил я.

– Минут через двадцать, или через полчаса, не знаю. Только президент сказал, что машину за тобой уже высылают, – ответил Каморин.

– Отлично! Ты, Сан Саныч, не обидишься, если я попрошу тебя оставить меня наедине с Лёшей, мне тоже хотелось бы проститься с ним по-человечески. Не обижайся, очень тебя прошу, – сказал я.

– Да на что тут можно обижаться, – сказал Каморин поднимаясь со стула, на котором сидел, – я, Андрей, прекрасно всё понимаю. Вернусь за тобой, как машина придёт, – и с этими словами он покинул помещение лаборатории.

– Так, Лёша, нечего сидеть тут с такой расстроенной физиономией, словно на похоронах, – сказал я, – сколько там у тебя ампул с этим твоим вирусом, тащи всё сюда, у нас с тобой на всё про всё пятнадцать–двадцать минут.

– Восемь ампул, – ответил Лёша, – сейчас принесу, – и вскочив он бросился к большому стоявшему у стены термостату.

– Вот они, Андрей Николаевич, – сказал он, бережно вытаскивая из термостата коробку с ампулами, – все восемь здесь.

– Одну ампулу оставишь себе для дальнейшей работы, – сказал ему я, – а остальными давай, быстренько заряжай меня. Уколы в вену делать умеешь?

– Семь ампул, не много ли будет, Андрей Николаевич? – сказал он, остановившись в растерянности.

– Ты мне, помнится, сам говорил, что я могу твой вирус «хоть ложкой есть» и со мной ничего не случится, да к тому же сейчас не время печься о моём здоровье. Мне главное, чтобы вирус попал к ним в Сеть из моего организма с моей кровью, а другого пути, кроме этого, я не вижу. Потому что только так мы с тобой сможем добиться заражения максимального числа дэсмодов, Так что давай, начинай, не тяни! – велел я ему закатывая рукав своей рубашки.

Лёша с грехом пополам, исколов мне нещадно руку, всё же, в конце концов, сумел поставить иглу и одна за другой содержимое семи ампул перекочевало в недра моего кровеносного русла. Почти тут же ощутил я, как к голове моей прилила жаркая волна, вероятно вирус, попав ко мне в кровь, принялся сразу же усердно размножаться и ощущение этого мгновенного жара словно бы сказало мне о том, что маленькие, поселившиеся в моём организме твари живы и готовы выполнить то, ради чего они собственно и были созданы и я больше уже не сомневался в успешном завершении задуманного мною плана.

Скоро в комнате снова появился Каморин.

– Так, Андрей, надо ехать, машина уже пришла, – сказал он и обнявшись с Лёшей на прощание я вслед за Камориным вышел из бункера.

В районе пятидесятого километра Калужского шоссе наш чёрный с мигалкой на крыше джип свернул куда–то влево и мы поехали по полузаброшенной дороге, заросшей с обеих сторон густым неухоженным лесом. Помимо меня и Каморина в машине присутствовало ещё двое товарищей на всём протяжении пути хранивших тягостное молчание. Пройдя ещё пару километров автомобиль, в котором меня везли для встречи с дэсами, остановился и водитель сказал:

– Всё, мужики, приехали. Дальше давайте пешком, я тут не проеду. Да здесь и осталось всего то метров триста.

– Что ж, вылезаем, Андрюша, – сказал Каморин и открыв дверцу с моей стороны помог мне выбраться из джипа. – Не страшно? – спросил он, – а то хочешь, дам тебе таблетку антидепрессанта, всё же полегче будет.

– Нет, спасибо, не надо, обойдусь без таблеток. Какая теперь уже разница, – сказал я, на что он лишь вздохнул мне в ответ и опустил глаза.

Мы углубились в лес, бредя по узкой, еле заметной тропинке. И действительно, метров через триста вышли на большую освещённую солнцем поляну. Один из молчаливых моих конвоиров глянул на часы и бросил вскользь:

– Ещё минут пять осталось маяться, а потом можно и домой.

– Эх, Андрюха, Андрюха, прости меня ради всего святого за то, что я тебя в это дело втянул, думал, так и тебе и нам будет проще работать, вот и доработались, – сказал Каморин вздохнувши.

– Не расстраивайся, Сан Саныч, ты тут вовсе ни при чём. У меня и своя голова на плечах имелась, мог бы и отказаться, да видать так тому и суждено было случиться, – сказал я.

В это время высоко в небе вспыхнула яркая огненная точка и быстро стала приближаться к нам, стоящим в ожидании её на краю поляны.

– Летят, – сказал один из сопровождавших.

И скоро в самом центре поросшего цветами и травами пространства, погнав от себя волны знойного, словно бы пронизывающего тебя насквозь воздуха, совершил посадку сияющий на солнце НЛО. Гудение двигателя внутри него стихло, люк, расположенный сбоку скользнул в сторону и на поляне появилось двое дэсов.

«Слава Богу, – увидев их подумал я, – простые сетевые техники, значит, действительно сейчас меня потащат в Сеть! Только старайся не думать ни о чём, старайся не думать…», – принялся заклинать я сам себя чувствуя, как жаркие толчки крови, приливающей к моей голове и свидетельствующие об увеличении количества вируса в моём организме, становятся всё чаще и продолжительнее. Сетевые техники подошли к нам и пощёлкивая по своему обыкновению поздоровались с Камориным, тоже ответившим на их приветствие.

– Кого забираем? – спросил один из техников, оглядывая с ног до головы меня и моих конвоиров, а затем, не дожидаясь ответа, протянул свою четырёхпалую лапу и схватив меня за руку повыше локтя, сказал:

– Тебя забираем. Пошли! – и потащил меня за собой к стоящему поодаль НЛО.

Уже у самого люка я было обернулся, для того чтобы махнуть Сан Санычу на прощание рукой и вздрогнул от страшной, разве что не сразившей меня неожиданности – у края поляны я увидел лишь трёх дэсмодов, пристальными взглядами провожавших меня в мой последний земной путь.

«Неужели и Каморин – дэс?!» – подумал я с отчаянием – «Нет, этого не может быть! Конечно же, не может быть! Ведь у него и у самого сын погиб в Сети, это наверняка какая–то ошибка! Такого просто не может быть!».

Техник, тащивший меня к люку, пихнул меня в плечо так, что я, полетев вперёд, ударился о корпус тарелки, отозвавшейся на удар глухим гулом.

– Это не Каморин, – проскрипел он, наверняка услышав мои мысли, – но и до него мы тоже скоро доберёмся. И ты, и он – еда, которая вдруг стала создавать нам слишком много проблем. Пора с этим покончить…

И вдвоём со своим напарником они, подхватив меня под руки, поволокли по трапу внутрь тарелки.

– Ты животное, обладающее лишь зачаточным мозгом, у наших новорождённых он и то в несколько раз больше твоего, и ты надеялся нас перехитрить? – сказал первый из них и оба дэсмода принялись скрипеть, тряся своими зелёными головами, вероятно, это они так хохотали, глядя на меня.

Затем они пристегнули меня к креслу и тарелка, загудев спрятанным в машинном отделении мотором, сорвалась с места и понеслась неведомо куда.

– Значит, вы всё время знали о том, чем мы занимаемся на базе в Жуковском и об остальных наших планах тоже? – спросил я у дэсов.

Они снова заскрипели, тряся головами и один из них сказал:

– Обо всех планах и о вирусе, который сейчас в твоей крови, обо всех планах.

– И куда же вы теперь меня везёте? – спросил я.

– Нам ты не нужен, нам нужен вирус, – сказал дэсмод, – мы выделим его из твоей крови и найдём средство для борьбы с ним, – и он снова задёргал головой, скрипя.

«Да, влип, надо же! К тому же ещё и мозг у меня, оказывается, «зачаточный», даже до дэсовских выблядков и до тех не дотянул», – подумал я и ухмыльнулся – а что мне ещё оставалось делать. Однако ухмылка эта получилась болезненной, потому что нос у меня после обильного кровотечения побаливал и был заложен, как при насморке.

«Как при насморке…Как при насморке…», – стал вертеться у меня в голове обрывок непонятно почему застрявшей там мысли. Но дэсы внезапно повернули ко мне свои ощеренные морды, на которых даже несмотря на все их нечеловеческое обличье, ясно сквозила тревога.

– Не смей думать об этом, не смей! – наперебой заверещали и защёлкали они так, что мне даже показалось, что ещё немного и их обоих охватит паника.

«…Насморк это аденовирусная инфекция…, – продолжала кружить в моей голове непонятно откуда залетевшая мысль, – передающаяся воздушно–капельным путём…»

Дэсы бросив управление тарелкой и уставившись на меня, защёлкали ещё сильнее, щелчки эти, сливаясь воедино, звучали уже отвратительной вызывающей у меня непереносимую головную боль, трелью. Я понял, что они таким образом пытаются заблокировать мой мозг...

«Капельным путём… Капельным путём… Аденовирусная… Вирусная… Вирусная… Вирус! Вирус! Вирус!», – застучало в моей раскалывающейся от боли голове, я чувствовал, что ещё немного и лишусь сознания. Всё словно бы поплыло, покачиваясь и ломаясь у меня в глазах. И тогда я плюнул, разве что не из последних сил, в эти две ощеренные, мелькающие передо мной пасти!

Когда я наконец–то пришёл в себя, всё было уже кончено. Не знаю кого благодарить за то, что наделил он дэсов столь бурным обменом веществ, но здесь это их замечательное качество сыграло с ними злую шутку. Весь пол в пилотском отсеке был покрыт тем, что от них осталось. Куски зелёной, морщинистой кожи, какие–то жёлтые, похожие на кости трубки, трахеи, черепа, глядящие огромными пустыми глазницами, всё это вперемешку с чёрной слизью валялось вокруг, источая отвратительный запах походящий на настоянный на жутком зловонии, запах серы. Дотянувшись пальцами до рычажка, спрятанного под сидением, я с третьей или же с четвёртой попытки сумел повернуть его и мои оковы с шипением разомкнулись.

Глянув в иллюминатор, я увидел под собою освещённую лучами заходящего солнца Сеть, над одним из участков которой неподвижно завис наш, лишившийся управления НЛО. Сбросив с кресла первого пилота останки дэсмода, я уселся за пульт и не спеша повёл свой корабль вдоль Сети. Через несколько минут, невдалеке от себя, на одной из платформ с человеческими телами я увидел вспыхнувшие внезапно сигнальные огни, сообщавшие сетевым техникам о вышедшем из строя «фрагменте» и не теряя времени тут же подвёл свою тарелку к этой платформе. Выпрыгнув на её край сквозь люк, открывшийся в корпусе, я сбросил с себя всю одежду и усевшись рядом с мёртвым, распростёртым по платформе телом, принялся ждать.

НЛО возник прямо над моей головой внезапно, словно бы материализовавшись из воздуха. Из него вылезли сетевые техники, тащившие с собой какого–то парня, но увидев меня, сидящего на краю платформы они остановились в замешательстве и стали о чём–то перещёлкиваться между собой. Один из них подойдя к пустой тарелке заглянул в неё и увидев зловонные останки принялся, щёлкая и скрипя, говорить о чём–то второму дэсу, удерживавшему в своих лапах несчастного, рвущегося из его когтистых объятий, парня. Второй Дэс защёлкал что–то в ответ и в результате это малопонятного мне «совещания» парень, привезённый дэсами, был препровождён ими обратно в тарелку, а они, подступив ко мне, схватили меня за руки и ноги и бросив на предварительно освобождённое от мёртвого тела место, приступили к своей зловещей, повседневной работе…

на главную