ГЛАВА 13
ПОЛЁТ
Благодарение Богу, ночь, не в пример предыдущей, прошла на удивление спокойно. Никто не пытался проникнуть в прячущийся за густыми ветвями сада дом, так, словно бы все возможные наши недруги знали о той охране, что расположилась и вокруг самого дома и в его комнатах, и даже на чердаке, и мы время от времени слышали негромкие, раздававшиеся с потолка шаги. Однако ни возможная опасность, ни присутствие за стенами дома бойцов из спецназа, не могли помешать нам с Ольгой и та осторожная нежность, которую мы, не желая выдать себя, проявляли в отношении друг друга, становилась от этого лишь острее. Мне казалось, что я никогда ещё в прошлом не любил ни одной женщины такой страстной, и в то же время какой–то особенной, спокойной и уверенной в себе любовью, какая, вероятно, возникает лишь когда встречаются, наконец, двое, словно бы самой судьбою предназначенные для взаимного чувства. Я знал, что и Ольга ощущает то же и мысль о том, что это и есть единственный, данный тебе Богом в спутники человек делало её для меня во сто крат роднее и дороже. Но вот ночь закончилась, снова наступило утро, а с ним вернулись и обычные наши заботы и Ольга позвала нас с Лёшей завтракать, после чего мы и отправились каждый по своим делам – Ольга и Лёша, под усиленной охраной, в институт, а я на своей синенькой «Ниве» в Жуковский.
В дороге я внезапно поймал себя на неожиданной мысли или же скорее на том, что было поначалу даже не мыслью, а не вполне осознанным мною желанием. Я подспудно надеялся снова повстречать странного вчерашнего батюшку. Вглядываясь в силуэт каждой промелькнувшей за окном птицы, я всё ждал того, что вдруг чудесным образом махнёт кто–то за окном то ли рукою, то ли крылом, а затем распахнётся дверца моей машины, глянут на меня с весёлым озорством серые глаза и надтреснутый старческий голос произнесёт: «Ну что, сынок, не подбросишь ли снова старого человека, ежели конечно нам с тобою по пути?».
«Конечно же мне с ним по пути, да только вот как бы сделать, чтобы пути наши с ним вновь пересеклись?!», – думал я но, увы, никто не появлялся у обочины дороги, не «голосовал» прося себя подвезти и я всё так же в одиночестве продолжал свой путь до самого Жуковского.
Подъехав к нужному мне КПП я предъявил начальнику караула свои документы и он, связавшись с кем–то по телефону, выписал пропуск на мою машину и объяснив мне как проехать к ангарам, пропустил меня на огороженную высоким, глухим забором территорию базы. Пропетляв по проложенной через сосновый лес дороге я внезапно выскочил на широкое пространство огромного лётного поля, уносящегося к синеющему вдали противоположному лесному массиву. У самого края поля расположилось несколько ангаров, казавшихся отсюда маленькими плоскими коробочками, по чьим металлическим крышам яркими бликами сверкали лучи утреннего солнца. Я не мешкая направил к ним свой автомобиль, надеясь отыскать там представителей местного начальства, с которыми у меня назначена была на сегодня встреча. И не ошибся, рядом с одним из ангаров я увидел небольшую группу людей в камуфляжной форме. Среди них выделялось несколько, как надо было думать, высших офицеров, которых можно было распознать по парадным кителям и погонам, блещущим у них на плечах и все они смотрели в мою сторону. Поэтому–то я и заключил, что ждут они именно меня.
Подъехав к ангару я остановил машину и заглушив мотор вышел к встречающим. Во главе группы стоял пожилой генерал, скептическим взором окинувший моё неказистое транспортное средство. Вероятно, он ожидал того, что член столь важной комиссии, из–за которого ему пришлось поднявшись спозаранку выбираться сюда на эту, расположенную на самом отшибе базу, должен был прибыть не на какой–то там «Ниве», а по крайней мере на «Мерседесе», или же ещё на чём–нибудь похлеще. Тем не менее, будучи человеком воспитанным он шагнул мне навстречу и сказал, представившись после короткого рукопожатия:
– Генерал Васильев. Очень приятно с Вами, Андрей Николаевич, познакомиться. Товарищ Каморин рекомендовал Вас с самой лучшей стороны, рассказал нам о Ваших подвигах и сказал, что теперь непосредственно Вы будете курировать наше направление.
– Да, товарищ генерал, выходит, что так. И мне тоже приятно, что придётся работать именно с Вами. Я думаю, что вместе мы должны добиться положительных результатов, тем более что, как я слышал, ваши ребята уже поднимали аппарат в воздух.
– Не только поднимали, мы сумели разобраться со всей остальной системой управления. Знаем даже, как переключиться на иной временной режим, для того чтобы передвигаться во времени. Но откровенно говоря, без санкции свыше мы не решились пока что осуществить подобный временной скачок.
– Хорошо, давайте пройдём в ангар и пускай мне ваши специалисты расскажут обо всём поподробнее, – сказал я, – а там поглядим.
Прохладный ангар был залит светом множества расположенных по его периметру прожекторов, отражавшихся в зеркальной поверхности тарелки, стоявшей в самом центре громадного помещения. В её правом сверкающем боку был открыт небольшой, казавшийся чёрным пятном люк с приставленной к нему металлической лесенкой. Подойдя в сопровождении генерала и его немногочисленной свиты вплотную к тарелке, я был поражён её идеальной поверхностью, на которой полностью отсутствовали какие бы то ни было стыки и швы, так что казалось, будто вся она сделана из одного, цельного куска голубовато–серого металла. Генерал пригласил меня пройти внутрь тарелки и мы с ним и ещё с одним из военных, бывшего в звании майора не без труда протиснулись сквозь довольно узкий вход.
– Вот, познакомьтесь, Андрей Николаевич, это майор Савельев, кандидат физико–технических наук. Он то как раз вместе со своими мужиками и разобрался в том, что здесь к чему, – сказал генерал когда мы наконец–то проникли в кабину этого странного летательного аппарата, чьи тайны вот уже сколько времени не давали спокойно спать многим из наших авиаконструкторов да и прочим учёным.
Майор, смущённо улыбнувшись, отдал мне честь и кашлянул, явно готовясь приступить к объяснениям и отвечать на мои вопросы.
– Разрешите приступать к докладу? – обратился он к генералу, но тот вместо этого ответил:
– Знаете что, я наверное лучше вылезу назад, товарищи, а то здесь и без того мало места, так ещё и я его занимаю. А вы, товарищи, спокойно всё здесь осматривайте, изучайте, я же уж лучше побуду снаружи.
Мы проводили генерала, майор помог ему вылезти сквозь узкий вход и он, кряхтя и тяжело дыша, покинул борт летающей тарелки. Для меня так до сих пор и осталось загадкой, к чему он вообще сюда влезал? Может быть потому, что думал таким образом продемонстрировать, своё уважение к члену той высокой комиссии, которым я стал так внезапно и неожиданно для себя.
– Ну что ж, майор, давайте, рассказывайте, что Вам удалось узнать об этом НЛО. Только постарайтесь поподробнее, ничего не упуская, даже и то, что может быть кажется Вам мелочью, – сказал я и майор, козырнув ещё раз, приступил к докладу.
– Андрей Николаевич, обратите внимание на то, из чего сделан сам корпус корабля, – сказал он постучав согнутыми костяшками пальцев по стенке пилотского отсека, отозвавшегося на эту его попытку глухим звуком. – Это неизвестный нам сплав, имеющий внутри мелкоячеистую структуру, напоминающий собой структуру пенопласта, только, естественно металлическую, иными словами – это пенометалл. Наши технологии не позволяют нам пока–что, к сожалению, добиваться подобного результата. Сплав этот в несколько раз легче дюралюминия, из которого делаем мы наши самолеты. Поэтому, конечно же, было бы неплохо разгадать секрет его изготовления.
Пока он говорил, я попытался рассмотреть кабину. В ней действительно было довольно тесновато, но двое–трое крепких мужчин такой, как у нас с майором комплекции, могли бы вполне свободно тут разместиться. В кабине находилось два кресла, как показалось мне, довольно хлипких на вид, но, как выяснилось в дальнейшем, впечатление это было обманчивым и виною тому были сверхпрочные материалы, из которых они были изготовлены. Прямо перед креслами находилась панель управления, состоящая из большого числа кнопок и каких–то рычажков. Панель эта была сделана из неизвестного материала, напоминающего чёрный полированный камень и всю поверхность её покрывали какие–то абсолютно непонятные мне значки и символы, вероятно служившие дэсмодам письменностью.
– Неужели Вы во всём этом сумели разобраться? – спросил я у майора кивнув на панель и он снова улыбнувшись своей несколько смущенной улыбкой, ответил:
– Смогли – «методом тыка», как говорится.
– Хорошо что не «тыкали» куда не надо, до поры до времени, – усмехнулся я.
– Да уж старались как можно осторожнее, ведь самим тоже жить хочется, – ответил майор. – Мы сначала старались понять логику управления этим аппаратом. Надо было выяснить, как вообще запускается здесь двигательная установка, каков источник энергии, а затем уже разбираться со всём, что касается кнопок. Кстати, хотите сейчас покажу Вам фокус? – спросил он.
– Ну, давайте показывайте, если, конечно же, фокус не очень страшный, – ответил я.
– Сейчас, секундочку, – сказал майор нажав одну за другой две какие–то кнопки, располагавшиеся на панели слева от него и в то же мгновение металлические стены пилотского отсека стали прозрачными так, словно бы сделаны были из стекла.
– Да, действительно впечатляет. Это что, опять же свойства пенометалла, он что же, может становиться прозрачным что ли? – спросил я.
– Мы тоже вначале подумали, что это так, но потом оказалось, что всё намного хитрее. Просто стены кабины могут превращаться в подобие телевизионного экрана, на который транслируется изображение того, что происходит сейчас за бортом. Кстати, нас с вами снаружи не видно, но вот если нажать эти кнопки в обратной последовательности, то они тоже могут увидеть нас. Просто качество передачи изображения идеальное, от того и кажется, что стены делаются прозрачными, – с этими словами он снова нажал на кнопки и находившиеся в ангаре люди, увидев нас с майором, сидящими внутри тарелки, замахали приветственно руками и что–то закричали, чего нам из–за отличной звукоизоляции не было слышно.
– А для чего дэсам нужно, чтобы снаружи можно было бы разглядеть то, что творится внутри, кабины? – спросил я.
– Кто их знает, Андрей Николаевич? Может быть, даже и для простого визуального контакта между экипажами разных кораблей, – ответил майор.
«Что ж, такое объяснение вполне походит на правду, следовательно, принимаем его в качестве рабочей гипотезы», – подумал я и снова обратясь к майору спросил:
– Так, а что за двигатели стоят на этой колымаге, сумели разобраться? Ведь не на реактивной тяге же он летает, не так ли?
– Да разобрались, отчасти. Правда, в самом двигателе ещё не удалось покопаться, но в основном принцип его действия понятен. Вот, посмотрите сами, – сказал майор и снова нажал на какую–то кнопку. В ответ на это в полу кабины бесшумно отворился люк, через который можно было разглядеть то, что находилось в машинном отделении.
– Видите, Андрей Николаевич, вон те два больших устройства цилиндрической формы, – указал он мне на два расположенные с двух сторон устройства, похожих на металлические бочки весьма приличного размера. – Это аккумуляторные батареи, они нужны для того, чтобы запустить вон тот, связанный с реактором двигатель. Двигатель этот по существу гигантский электромагнитный индуктор, он индуцирует электромагнитное поле, которое словно бы блокирует силу гравитации и в зависимости от того, какова сила этого поля, тарелка может двигаться либо медленно, либо умчаться с такой скоростью, что наблюдателю кажется, будто она просто исчезла.
– Хорошо, а что в таком случае будет с экипажем? Представляете, майор, какое там должно быть ускорение, их ведь просто размажет по кабине, – сказал я с сомнением.
– С экипажем всё будет в полном порядке, – ответил майор, – по той простой причине, что он тоже находится под действием поля и после запуска двигателей на него больше не действует гравитация, так же, как и на всё остальное, что находится на борту НЛО. Так что ни ускорение, ни инерция, для экипажа никакого значения не имеют.
– Так, понятно, а как же он всё–таки летает – этот агрегат? – спросил я.
– Попытаюсь объяснить как-нибудь попроще, – сказал майор, – Вы ведь наверняка видели гигантские электромагниты, которые могут поднять железнодорожный вагон. Включаешь электромагнит и вагон просто взлетает под его воздействием. Вот здесь используется что–то вроде подобного электромагнита, только вывернутого наизнанку, он не тащит аппарат за собой вверх, а словно бы отталкивает его от магнитного поля Земли, а в отсутствии естественного поля гравитации, например в открытом космосе, его создаёт реактор, в котором происходит аннигиляция вещества необыкновенной плотности. Мы даже не знаем, что это такое, потому что его аналога просто нет на Земле.
– Ну а вы представляете, каковы должны быть значения этого электромагнитного поля, чтобы противостоять магнитному полю Земли, – спросил я, – где вы возьмёте такой запас энергии?
– Представляю! Не такие уж и большие, как кажется. Это, кстати, всеобщее заблуждение, все почему–то думают, что для того чтобы использовать двигатели, работающие на принципе антигравитации, потребуется чуть ли не обнулить всё магнитное поле Земли. Но это совсем не так. Потребуется сила ничуть не более той, что заставляет вагон взлететь под действием электромагнита, – ответил мне майор и снова смущённо улыбнулся, из чего я сделал вывод, что это у него просто такая привычка – смущённо улыбаться, так как я не предпринимал ровным счётом ничего для того, чтобы его смутить.
– Но самое интересное начинается здесь, – продолжал майор, – вот этот блок, как мы поняли, позволяет перемещаться во времени.
– А как вы это поняли, если не секрет? Ведь ваш генерал сказал мне только что, что вы ещё не совершали путешествия во времени, – спросил я решив, в конце концов, всё же смутить майора, чтобы не пропадала зря эта его улыбка.
– Дело в том, что как только мы попытались запустить этот блок, то тут же стали происходить странные вещи. Я попытался передвинуть рукоятку вот этого реостата буквально на миллиметр и все события за пределами тарелки, в прямом смысле этого слова, потекли вспять. Помню, что как раз мимо нас проходило двое солдат, которые несли куда–то металлические рейки и вдруг, как только я тронул рукоятку, они зашагали задом–наперёд в том направлении, откуда пришли. А стрелки тех больших часов на стене ангара стали медленно вращаться назад. Как видите, этот блок управляется сразу несколькими рукоятками. Мы думаем, что они необходимы для точной юстировки всего аппарата при наведении его на нужную дату. У дэсмодов, конечно же, нет нашей шкалы времени, но мне кажется, что каждая из этих рукояток отвечает за то, что в нашем понимании мы считаем годами, месяцами, днями, и так далее, – сказал майор и добавил: – Если Вы дадите команду, то мы готовы сегодня же опробовать временной блок в действии.
– Хорошо, – ответил я, – только давайте предварительно попробуем хотя бы взлететь, а там уже будем действовать по обстоятельствам.
– Разрешите в таком случае пригласить второго пилота – лейтенанта Глушко, – сказал майор.
– Приглашайте! – разрешил я, а затем спросил у него: – А мы поместимся здесь втроём? Ведь даже третьего кресла и того нет?
На что майор нажал на какую–то кнопку и вдруг прямо из–под пола появилась похожая на трансформер конструкция, которая, еле слышно постукивая и полязгивая, стала на глазах превращаться в третье кресло, ничем не отличающееся от двух первых уже бывших в кабине.
– Радиосвязь здесь не работает, – сказал майор, – хотя тут есть оборудование принимающее наши радио и телевизионные каналы. Но мы пока что решили не пользоваться их каналом связи. Первое, что мы сделали, когда сюда доставили тарелку, это поспешили найти и отключить этот канал для того, чтобы нас невозможно было бы запеленговать, – с этими словами он протиснулся ко входному люку и высунувшись из него крикнул:
– Эй, Петька, Глушко, давай сюда! Сейчас мы с тобой летать будем.
На этот зов от группы людей, стоявших несколько поодаль от тарелки, отделился небольшого роста коренастый паренёк лет двадцати пяти – двадцати семи и радостно улыбаясь широкой улыбкой, поспешил к нам.
– Не слишком ли молодой, этот ваш второй пилот, может быть есть кто–нибудь поопытней? – спросил я.
На что майор снова, словно бы смутившись, ответил, что этот паренёк и есть здесь у них самый классный ас, что он прирождённый лётчик и вряд ли кто–нибудь кроме него справится лучше со стоящей перед нами задачей.
– Да к тому же он уже делал на ней пару кругов над взлётным полем, – добавил он.
Тут в кабине появился Глушко и не в силах скрыть счастливую улыбку, светившуюся у него на лице, отрапортовал:
– Лейтенант Глушко прибыл для выполнения ответственного задания!
– Ладно, лейтенант, давай садись в кресло – показывай, что ты там умеешь, – сказал я с улыбкой потрепав его по плечу.
Лейтенант уселся в кресло второго пилота, рядом с майором и подождав пока я примощу своё тело в третьем, недавно появившемся из–под пола кресле, слегка потянул на себя массивную сделанную, из того же блестящего словно зеркало металла, ручку. Внизу в моторном отсеке мерно загудел двигатель и гудение его было похоже на звук, который мог бы издавать, к примеру, какой–нибудь большой пылесос. Тарелка слегка покачнулась и приподнявшись над полом ангара замерла на месте. Лейтенант медленно передвинул от себя рычажок, скользнувший вперёд по узкому пазу и тарелка тоже медленно и словно бы нехотя поплыла вперёд, покидая пределы ангара. Солнце потоком хлынуло в кабину и залило её своим светом, слепя нам глаза, но сидевший в кресле первого пилота майор щёлкнул чем–то на приборной панели и солнечный свет сразу же сделался мягче и приглушённее оттого, что, как я понял, было включено солнцезащитное экранирование.
– Куда слетаем, Андрей Николаевич? – спросил майор обернувшись ко мне.
– Не знаю, – ответил я, – давайте–ка для начала сделаем пару кругов над аэродромом, а там и решим.
Лейтенант снова принялся колдовать над приборной доской и тарелка, поднявшись над лётным полем метров на сто, стала описывать над ним аккуратные круги так, словно бы двигалась по заранее кем–то проложенному маршруту.
– Ладно, давайте–ка действительно попробуем куда–нибудь слетать, – предложил я и тарелка резко набрав высоту в мгновение ока сорвалась с места с такой скоростью, что земля, находившаяся далеко внизу, превратилась в сплошные цветные полосы. Движение это продолжалось не более двух минут, но когда мы остановились под нами уже не было ни аэродрома, ни Жуковского и даже город, что лежал в отдалении был явно не Москвой, потому что там, дальше за ним, бесконечным, сияющим под солнцем пространством, простиралось море.
– Ого! Куда это, интересно, нас занесло? – сказал я напряжённо вглядываясь в силуэт лежавшего перед нами города.
– Так это ведь Питер, Андрей Николаевич, – отозвался майор, – видите там, если как следует приглядеться, то можно увидеть даже Адмиралтейскую иглу. Видите вон, немного правее блестит на солнце, словно это и вправду какая-нибудь иголка.
Взглянув туда, куда указывал майор, я увидел и шпиль Адмиралтейской башни, острой искрой пронзающей небеса, и очертания Финского залива, и Неву – серебряной лентой разрезающую городские кварталы.
– Давайте–ка подлетим поближе, – сказал я, – только смотрите, не попадите в какой–нибудь воздушный коридор, а то, не дай Бог, наткнёмся ещё на самолет из «Пулково».
Майор снова взялся за кнопки и рукоятки и наш аппарат медленно поплыл по направлению к городу. Стены его пилотского отсека вновь стали прозрачными и майор, обратившись ко второму пилоту, сказал:
– Петро, ты не сиди сиднем, а давай потрудись, поверти по сторонам головой, а то и впрямь недолго с кем–нибудь столкнуться, – и повернувшись ко мне пояснил: – Я, честно говоря, ещё не совсем разобрался с тем, как здесь работает оповещение, да к тому же радиоканал у нас отключён, ну да я Вам уж про это говорил.
– Вон, летят, летят! Заходят справа! – вдруг возбуждённо затараторил лейтенант. – Пара «Сухих»! Сейчас попытаются нас посадить! – высказал он весьма похожее на правду предположение.
Я оглянулся вправо и тоже увидел два стремительно надвигающихся на нас стреловидных силуэта, которые, казалось, ещё мгновение и пропорют насквозь наше висевшее почти неподвижно воздушное судно.
– Смотри, заметили, – усмехнулся майор и, казалось бы, в самое последнее мгновение слегка шевельнул пальцами где–то в углу пульта управления, после чего тарелка стремительно подскочила вверх, а истребители промчались мимо, оставляя за собой шлейфы отработанного газа.
– Ну что Петро, покажем им, где раки зимуют? – сказал майор, а затем обратившись ко мне спросил:– Ну как, Андрей Николаевич, разрешите догнать ту «парочку», чтобы знали, как себя положено вести воспитанным людям?
– Вы мне ребята, смотрите, только поосторожнее, без глупостей, а то ещё натворите каких-нибудь дел, за которые мне же потом голову и снимут, – сказал я.
– Да мы уж постараемся понежнее, – ответил майор.
– Да, Андрей Николаевич, они даже ничего и не почувствуют, – пошутил лейтенант.
– Ну, коли ничего не почувствуют, то – давайте! – разрешил я и оба пилота обрадовавшись точно мальчишки, помчали тарелку вслед уже скрывшимся было за горизонтом самолётам, которые вдруг и словно по волшебству вновь появились перед нами. Впечатление было такое, будто кто–то невидимый щёлкнул пальцами и самолёты тут же, сами собою возникли прямо из воздуха.
Мы были настолько близко от них, что я даже мог разглядеть лётчиков сидящих за штурвалами обоих «Сухих» и обескуражено глядящих на нас сквозь фонари своих кабин. На их лицах написано было такое изумление, что меня это даже несколько развеселило, а лейтенант, помахав им рукой, вдруг ни с того, ни с сего взял и показал пилотам язык. Это, надо думать, обидело одного из лётчиков, потому что в ответ он погрозил лейтенанту кулаком, а по его шевелящимся губам можно было легко прочесть столь хорошо знакомое каждому русскому человеку непечатное выражение. Истребители продолжали свой стремительный полёт, а мы шли то рядом с ними параллельным курсом, то уносились вперёд, для того, чтобы затем вернувшись выскочить у них перед самым носом, наверняка вызывая этим у пилотов не вполне положительные эмоции, потому что теперь они уже оба беззвучно шевелили губами, сопровождая срывающиеся с них неслышные нам ругательства весьма красноречивыми жестами. Но подобная «забава» довольно скоро наскучила моему экипажу и покрутившись ещё некоторое время вокруг истребителей и подразнив их, чего я никак не мог ожидать от человека, смущённо улыбавшегося почти после каждой сказанной им фразы, майор увёл тарелку резко влево, она описала крутой вираж и ещё через несколько мгновений под нами снова показалась северная наша столица.
«Вообще–то лучшего места для того, чтобы опробовать блок времени, наверняка не найти», – подумал я и сказал, обратившись к пилотам:
– Ну что, рискнём, мужики? Попробуем «прокатиться» во времени? Место соответствует, как–никак – Петербург, думаю можно увидеть много неожиданного и в прошлом и в будущем…
– Мы готовы, дайте только команду и начнём, ведь, честно говоря – самим интересно, – ответил майор.
– Раз так, начинайте, а там – будь что будет, – махнул я рукой.
– Приготовиться, сейчас может произойти всё, что угодно, – сказал майор и с этими словами, взявшись за один из рычажков на блоке управления, стал медленно подвигать его на себя.
Поначалу нам показалось, что ничего существенно не изменилось, только за бортом тарелки понеслись куда–то мимо нас, всё ускоряя и ускоряя свой бег, облака. А затем прекратился и их бег, облака словно бы исчезли с небосвода, уступив место ритмичной смене света и тьмы, что, вероятно, означало смену дней и ночей устремившихся вспять. Но скоро эти ритмичные вспышки слились в одно со сменявшими их промежутками тьмы и за бортом возникло нечто, напоминавшее серый безликий туман, сквозь который ничего не было видно. Майор замедлил движение рычага и все прежние эффекты повторились вновь, но уже в обратном порядке – вначале снова возникли вспышки, затем за бортом НЛО клубясь заструились облака и, в конце концов, облака эти обратившись в серые тучи, проливавшие из своего нутра потоки нудного дождя, повисли над землёй. Город лежавший под нами заметно изменился и причиной тому было вовсе не отсутствие солнца в небе, а увиденное нами большое число разрушенных зданий, от которых оставались только полуобгоревшие стены, поливаемые всё тем же холодным дождём. В сером, неприветливом небе появилось большое количество самолётов.
– Винтовая авиация, – сказал лейтенант, – вон те здоровенные «сараи» это «юнкерсы» – «бомбовозы», как их раньше называли, а рядом с ними конвой из «мессершмидтов». Так что по всему выходит, Андрей Николаевич, что попали мы прямехонько на Отечественную войну. Иначе, что им тут ещё делать? Наверняка летят бомбить Ленинград.
– Вот суки! Шарахнуть бы сейчас по ним так, чтобы не повадно было, – отозвался майор не снимая руки с пульта. – У меня дед погиб при обороне Ленинграда, – добавил он.
– У всех, майор, кто–нибудь да погиб в ту войну, – ответил я, – но «шарахать» мы сейчас ни по кому не будем. Мы не для того сюда явились. Запомните, у нас всего лишь испытательный полёт.
– Понятное дело, – вздохнув сказал майор, – но только вот руки чешутся…
Тут беседу нашу прервало облачко от разрыва, громыхнувшего неподалёку от нас и я услышал, как осколки от зенитного снаряда словно бы сухой горох защёлкали где–то у нас за бортом.
– Смотрите, ещё подобьют ненароком, – высказал я опасение, но майор успокоил меня ответив, что у тарелки автоматически, при запуске двигателя включается защитное поле и никакие осколки причинить вреда нам не смогут.
– Слышите, щёлкают не о корпус, а как–будто бы на небольшом расстоянии, – сказал он. Но тут раздался ещё один разрыв, за ним ещё и ещё.
– Ребята, а ведь они бьют по нам. Им ведь, наверное, кажется, что наша тарелка это какой–нибудь немецкий самолёт неизвестной конструкции, вот и решили сбить, тем более, что мы стоим на месте, – сказал я, – так что давайте сматываться. Незачем там нашим тратить снаряды попусту, да ещё и отвлекаться на нас, вместо того чтобы бить по реальной цели.
– Будет сделано, уходим, – ответил майор и снова стал двигать рукоятку рычага, на этот раз от себя.
Вновь за бортом замигало, и снова облака побежали куда–то из прошлого в будущее.
– Ну что, Андрей Николаевич, возвращаемся назад на базу или попробуем «проскочить» куда–нибудь подальше? – спросил майор.
Я помедлил с ответом, с одной стороны мне не хотелось, чтобы они видели Сеть, но в то же время я понимал, что эти двое ребят – не случайные люди. Они наверняка не просто так попали в подразделение, которому доверено было заниматься вопросами, связанными с присутствием дэсов на планете и наверняка что–то да уже знали. Кроме того, я подумал о том, что нам всё равно понадобятся пилоты, которые должны будут летать в будущее, так что всё равно с кого–то, но надо было начинать формировать подобный отряд.
«Так почему же не с этих двоих», – подумал я и сказал:
– Попробуем как Вы, майор, говорите, – «проскочить», – только должен вас предупредить, что мы, скорее всего, увидим там такое, от чего не одним только слабонервным дамочкам делалось дурно. Поэтому приказываю держать себя в руках, не поддаваться панике, а самое главное, если нам посчастливится после всего увиденного всё же вернуться на базу – держать язык за зубами. Иначе сами знаете – вплоть до уголовного преследования.
– Есть – держать язык за зубами! – ответил майор, а лейтенант, повернувшись ко мне, улыбнулся совсем ещё мальчишеской улыбкой и сказал:
– Андрей Николаевич, мы ведь понимаем. Не даром ведь – люди военные. Но Вы не беспокойтесь. Я Вам точно говорю, Вы на нас вполне можете рассчитывать.
– Ну вот и хорошо, – ответил я, – значит, договорились! Только ещё раз повторяю – постарайтесь вообще никак не реагировать на то, что сейчас там увидите, иначе потеряете контроль над собой, а это может привести к самым непредсказуемым последствиям.
После знакомых уже нам световых эффектов кабину НЛО вновь осветило солнце, сиявшее где–то в глубине безоблачного синего неба и ослепившее нам глаза. Глянув вниз я увидел под нами картину, до боли похожую на кадры запечатлённой Айрапетяном несчастной Москвы – руины некогда великого города, в которые обратился Петербург и розовые поля, уходящие к горизонту и занимающие всё свободное от его обгоревших каменных останков место.
– Господи! Да что же это такое? – словно бы про себя произнёс майор, напряжённо вглядываясь в живые розовые поля. – Что же это такое, Андрей Николаевич? – обернувшись ко мне спросил он, не веря ещё тому, что довелось ему только что увидеть.
– Это Сеть и состоит она из человеческих тел, – ответил я. – Дэсмоды превратили нас в некое подобие скота, дающего им необходимую их виду продукцию. Нашу с вами, ребята, кровь. Вот это и есть то светлое будущее, которое ждёт всех нас. Ясно? Сеть это гигантский конвейер, созданный дэсами для получения человеческой крови, которой они питаются. Другими словами они и паразитируют на нас и управляют развитием человечества так, как фермеры, к примеру, управляют стадами своих животных, живущих в их фермерских хозяйствах.
– Слушайте, этого просто не может быть, – опустошённым голосом проговорил лейтенант до того растерянно молчавший. – Я то думал – летающие тарелки, НЛО, инопланетяне… Думал, что это интересно. Приключение, как–никак. И вот тебе, пожалуйста…
– Ну подумай сам, лейтенант, для чего им было крутиться вокруг нашей планеты на протяжении стольких веков. Ведь упоминание о небесных дисках есть уже у Аристотеля и в Библии есть книга пророка Иезекиля, где описывается не что иное, как контакт с НЛО, – сказал я. – Но я предупреждал, надо держать себя в руках и не раскисать. Помните всё время об одном – мы с вами потому и здесь, чтобы покончить с этим безобразием. И вам, мужики, ещё не раз придётся наведываться сюда, покуда мы не выкорчуем с корнем эту заразу.
– Как же её выкорчуешь, – сказал майор все ещё не оправившийся от неожиданности, – если она вон как поросла буйным цветом?
– Ну, для этого, конечно же, придётся, как следует постараться, – ответил я, – просто каждому сейчас надо будет делать как положено своё дело и только тогда у нас, может быть, что-нибудь получится.
В воздухе помимо нашего находилось большое количество других НЛО. Все они были заняты тем, что контролировали Сеть, отыскивая «вышедшие из строя фрагменты» для того, чтобы заменить их. Я как мог, вкратце попытался рассказать пилотам о том, что происходило прямо у нас на глазах за бортом нашей тарелки, какое неисчислимое количество человеческих боли, страха и горя плескалось в недрах той дьявольской Сети, которую видели мы перед собой и которая, может статься, ждала в скором времени и нас самих, и наших близких.
Тем временем, неподалеку от нас появился ещё один НЛО и вылезшие из него сетевые техники приступили к той процедуре, которую я уже к несчастью имел возможность видеть на кассете в кабинете Каморина. На сей раз жертвой привезённой ими для замены «вышедшего из строя фрагмента» был пожилой мужчина, судя по всему ещё плохо понимавший то, что с ним на самом деле происходит и от того улыбавшийся растерянной и немного испуганной улыбкой. Снизившись, насколько это было возможно, мы приблизились к той платформе, на которой орудовали сетевые техники и вдруг нашего мальчишку лейтенанта, увидевшего в непосредственной близи то, как дэсы отсекли несчастному конечности, как забилось, заходив ходуном от непереносимой боли его слегка грузное тело, вытошнило прямо на пол тарелки, а майор, не отводящий глаз от страшного зрелища, заплакал беззвучными, злыми слезами.
– Господи, матерь Божья, да что же это такое? – зашептал он не в силах до конца поверить в увиденное. – Да как такое вообще может происходить? Да есть ли Бог после этого на белом свете? – говорил он.
– Есть, есть! Есть Бог! С его помощью и справимся с этой напастью! – сказал я кладя ему руку на плечо.
– Да за что же этим людям такие муки? Чем они провинились? – продолжал он взглянув на меня подавленным взглядом.
– Ничем, – ответил я, – просто дэсы хотят жрать! Вот и всё! Но эти твари почему–то решили, что должны жрать именно нас, понимаешь, майор! Именно нас! Так вот запомни, не будет этого! И мы скоро покончим с этими выродками окончательно! Так что давай, успокойся, тем более что у меня есть неплохая идея.
– Да я уже успокоился, – вздохнув ответил майор и обратясь к лейтенанту протянул ему платок и сказал. – Держи, Петро, вытри блевотину, а то ведь растопчешь по полу.
– Ладно, мужики, слушайте, какой у меня план, – сказал я и они оба обернувшись ко мне принялись слушать.
– Скажи, лейтенант, ты мог бы в одиночку вести тарелку без помощи майора? – спросил я.
– Конечно, без проблем, – ответил мне он и попытался улыбнуться, но улыбка у него почему–то получилась довольно вымученная и жалкая.
– Хорошо, – сказал я, – а оружие у тебя какое–нибудь имеется?
– Нет, оружия с собой нет, – ответил лейтенант.
– У меня есть пистолет, – хлопнув себя по торчавшей у него на боку кобуре вступил в разговор майор.
– Отлично, значит, делаем так! Мы, майор, с тобой вместе сейчас попробуем захватить ещё одну тарелку, понял, и на ней уже вернёмся на базу в Жуковский, а ты парень, как увидишь, что мы влезли в другой НЛО, так сразу же дуешь вслед за нами. Дорогу то домой, я надеюсь, найдёшь? – спросил я.
– Я же сказал, без проблем, – ответил лейтенант несколько просветлев лицом. Возможность даже такой небольшой мести в отношении дэсов и та хотя бы немного, но подняла его настроение.
– Ну, тогда с Богом, – сказал я и наша тарелка медленно заскользила над Сетью, пытаясь улучшить тот момент, когда где–нибудь поблизости от нас снова появится НЛО, из которого выползут сетевые техники, для того чтобы выполнить адскую свою работу.
Ждать нам пришлось недолго. На одной из платформ в окружении бьющихся и исходящих, к счастью неслышными здесь внутри НЛО, криками людей, мы заметили лежавшее неподвижно и уже слегка посиневшее тело. Я велел остановить нашу тарелку несколько поодаль от этой платформы прекрасно понимая, что рано или поздно, но здесь обязательно появятся сетевые техники, потому что и сигнальные огни, оповещающие о сбое в работе Сети уже горели. И как выяснилось совсем в скором времени расчёт мой оказался верным. Не прошло и десяти минут, как рядом с платформой словно бы ниоткуда появился НЛО.
– Внимание, этот прилетел с «запчастями». Сейчас техники примутся выволакивать кого–нибудь из тарелки и пока они будут возиться, мы должны успеть сделать всё то, что собирались, – сказал я. – Одним словом, лейтенант, подводи тарелку поближе к платформе так, чтобы мы могли сойти на неё и смотри в оба, если у нас ничего не получится, то тогда постараешься забрать нас к себе на борт. А ты целься им прямо в башку, тогда убьёшь наверняка. Поверь мне, у меня уже есть некоторый опыт, – сказал я майору и мы с ним приготовились к выходу.
Техники, влезшие на платформу, стали тащить из своего НЛО кого–то, кто судя по всему упирался из последних сил, пытаясь противостоять дэсам. Момент для нас был более чем благоприятный, так как привыкшие к безнаказанности и не ждавшие нападения дэсы поглощены были «работой» и не могли видеть того, как мы с майором, один за другим протиснувшись сквозь отверстие люка, выпрыгивали на платформу у них за спиной. Как только мы оказались снаружи в уши нам ударил многоликий гул, состоящий из криков, воплей, стонов, сумасшедшего бормотания и хохота, чем–то напоминавший тот гомон и шум, что царит на северных птичьих базарах, собирающих на своих холодных скалах сотни тысяч морских птиц, прилетевших на гнездование.
Наконец техники выволокли из своего НЛО мальчишку лет четырнадцати, всё тело которого было до крови исцарапано их когтями. Мальчик бился в зелёных, не знающих пощады лапах и плакал навзрыд.
– Мамочка! Помоги, мамочка! – рыдал ребёнок. – Не надо, дяденьки, не надо! Отпустите меня! Мамочка, мамочка, помоги..и!..
Но дэсы не обращая на него ровным счётом никакого внимания, о чём–то деловито перещёлкивались между собой. Схватив его за ноги они поволокли его по платформе и тут внезапно увидели нас. Наше появление было для них наверняка столь неожиданным, что они даже приостановились на минуту и по ящериному подёргивая головами, обескуражено уставились на нас.
– Мой правый, а твой левый, – скомандовал я и не раздумывая открыл огонь по одному из техников. Майор не замедлил последовать моему примеру и через несколько секунд всё было кончено. Оба деса повалились на платформу и мальчишка, ещё не понимая того, что произошло, инстинктивно кинулся к нам, ища защиты.
– Дяденька, дяденька, заберите меня, заберите меня отсюда скорей! Или лучше убейте, убейте, но только не отдавайте им! – плакал он навзрыд. Я подхватил бедного, теряющего силы подростка на руки и мы с майором бросились к НЛО, принадлежавшему сетевым техникам, чьи зелёные трупы, валявшиеся на краю платформы, уже стали исходить пузырями, покрывавшими их зловонной шевелящейся пеной.
НЛО действительно был пуст. Я положил мальчика на пол и прикрыл его окровавленное, колотившееся в ознобе тело своей курткой.
– Не бойся, пацан, всё хорошо, всё кончилось. Сейчас мы с тобой отправимся домой, – сказал я.
Мальчик ничего не отвечая лежал прикрытый моей курткой и тело его по–прежнему продолжало дрожать крупной дрожью. Майор уселся в кресло пилота и НЛО, послушный его руке, взмыл вверх, покидая на время это ужасное место. Краем глаза я успел заметить как и вторая тарелка с лейтенантом на борту тоже рванулась вслед за нами, а затем вновь побежали облака, вновь заклубился снаружи непроглядный туман и мы совсем уже скоро прибыли в наше время. Путь из будущего до Жуковского занял всего–навсего минут пять, не более, и когда мы заходили на посадку, зависнув над лётным полем базы та, первая наша тарелка, ведомая лейтенантом, уже стояла возле одного из ангаров.
– Вот засранец! Уже тут! Я ведь говорил Вам, Андрей Николаевич, что он ас, каких мало, – сказал майор и вновь улыбнулся своей словно бы немного смущённой улыбкой.