ГЛАВА 15
ВМЕСТО ЭПИЛОГА
Вначале зрение никак не хотело возвращаться ко мне. Было темно, но хотя я и не мог пока–что видеть его я знал, что вокруг меня всё залито тёплым светом. Я удивился тому, что совсем не чувствую боли, которая непременно же должна была терзать мои несчастные обрубленные дэсами конечности, но боли действительно не было. Я попытался пошевелить пальцами руки и, к удивлению своему, ощутил то, как они движутся. Так, будто бы они по– прежнему были на месте и с ними ничего страшного не происходило.
«Наверное, это фантомные ощущения», – подумал я, вспомнив о том, что многие из тех, кто терял по той или же иной причине руку или ногу порою до самого конца жизни ощущали их присутствие. «Да, конечно же – это фантомные ощущения!», – ещё раз сказал себе я.
– Ну конечно же! – услыхал я вдруг знакомый мне старческий голос, в котором звучала добрая насмешка. – Видать ты, сынок, шибко грамотный, многое знаешь, чего тебе и знать то не стоило бы, но всё равно – дурачком – дурачок!
– Батюшка, это ты? Батюшка, я ничего почему–то не вижу? – сказал я, поводя по сторонам незрячими глазами.
– Скоро всё увидишь, не спеши. Не так–то просто увидеть этот Свет. Глаза твои для сего ещё не созрели, а как созреют, так сразу же всё и увидишь.
– Что за Свет, батюшка? Я что, помер и уже на том Свете? – спросил я с тревогой.
– Ишь, как заволновался, помер, не помер – какое это имеет для тебя значение? – проворчал батюшка.
– Да в общем–то, просто интересно, – сказал я, – я ведь ничего не помню из того, что там потом со мной случилось.
– Нет, не помер, детка, не помер! Всё с тобою, сынок, в порядке, – ответил мне батюшка.
– А как же мои руки, их ведь дэсы должны были отрубить, а они вроде на месте, да и ноги тоже? – спросил я.
– Ну, коли, рубщиков больше нету, то и рубить некому, а коли так, то глядишь то, что отрублено, то на место возвращается, что утрачено было, то сыскивается, – усмехнулся батюшка.
– Ну, как же, я ведь помню, как они бросили меня на платформу, надели манжеты на руки и на ноги… – сказал я.
– Может то и было когда, а может и во сне приснилось, поди разберись, люди ведь много снов видят... Нет более того Света, сынок, возьми ты это в своё разумение, и ничего из того, что с ними, с бесами то вашими связано было, уже нету. Ну ладно, вот глазки свои то разомкни, сам увидишь, – сказал он, коснувшись моего лба, и тот тёплый свет, который я до этого только лишь ощущал, вдруг хлынул мне в глаза, наполнив их зримыми образами.
Я лежал на холме, поросшем зелёной травой, по которой волнами ходил ветер так, что казалось, будто живой, зелёный поток стекает отсюда с вершины холма в уходящую к горизонту долину, теряющуюся в висящем над землёй золотистом мареве. Я увидел развалины зданий, зарастающих травой, кустарником и молодой древесной порослью. Проржавевшие, распадающиеся чуть ли не на глазах в пыль платформы, сквозь дыры и прорехи в которых тоже уже проросли травы, валялись повсюду, напоминая о том ужасе, который когда–то сопутствовал им. То тут, то там виднелись уходящие в землю корпуса тарелок, но и их уже скрывала растительность так, что пройдёт ещё несколько десятилетий и на месте их останутся лишь небольшие зелёные холмики, поросшие цветами и травами, и больше ничего.
– А где люди, батюшка? Что с людьми то случилось, никого не видно что–то? – спросил я.
– Нету людей, сынок, померли почитай все. Иных бесы повыбили, а в иных бесовское верх взяло. А как бесы то, дэсы ваши стали исчезать, так и они вдруг исчезли, ровно и не было их на Земле.
– И что же, совсем никого не осталось, так все и померли? – спросил я.
– Отчего же, кто–то и остался. Вот ты, к примеру, да и Лёша твой тоже здесь. Только он уже другим стал, сынок. Он тебя ежели и увидит, то и не узнает более, да и ты его не узнаешь. Свет не тот, сынок! В этом Свете многое совсем не таким выглядит, каким ожидаешь, а многого так и вообще разглядеть не сумеешь.
– А Ольга? Ольга здесь, батюшка? – спросил я с надеждой и голос мой предательски задрожал.
– Нет её здесь сынок. Во всяком случае, мне её встретить не довелось, – сказал батюшка.
– Как же так, батюшка, я ведь жить без неё не могу. Не хочу жить без неё… – сказал я и закрыл глаза. – Уж лучше опять назад, в Сеть, да только быть бы рядом с ней.
– А с чего это ты решил, сынок, что она в Сети пропала? Оттого-то что сам неизвестно куда уволок красну девицу? – усмехнулся батюшка.
– Как же так, её ведь дэсы тогда похитили, незадолго до моего появления, – сказал я.
– Нет сынок, это ты её тогда увёз, и сейчас тоже, встанешь да за нею туда и отправишься, коли и вправду – жить без неё не можешь.
– Да как же я её увезу, мне ведь уже до неё не добраться, – сказал я.
– А за чем дело то стало? Вон кругом сколько добра валяется, этой вашей «летающей посуды», – усмехнулся батюшка.
– Но они ведь все разбиты да поломаны, – сказал я.
– Ничего, подыщешь себе то, что сгодится, – сказал батюшка.
И тут я только понял, что во всё продолжение нашего с ним разговора я так ни разу и не увидел его, только лишь чувствовал его присутствие и слышал его слегка насмешливый, добрый голос.
– Так кто же ты, батюшка?.. – спросил я с робкой надеждой.
– Нет сынок, я не Тот, за кого ты меня принял по своей непросвещённости душевной, да к тому же тебе, дурачку, рано покуда знать, кто Я есть таков, – услышал я его вновь. – Только знай пока, что звать меня Серафим. Покуда с тебя и этого достаточно. А сейчас отправляйся за своей суженой и живи с ней в любви да в согласье…
* * *
Я посадил тарелку на том заросшем полынью и усыпанным битым стеклом дворе, под которым и расположен был бункер. На месте старой трансформаторной будки сейчас был выстроен небольшой КПП и охранники, высыпавшие из него наружу, с опасливым любопытством смотрели на тарелку не решаясь, однако, к ней приблизиться. Начальник караула, узнав меня, заулыбался широкой приязненной улыбкой и сказал, видимо, стараясь пошутить:
– Андрей Николаевич, как только вам удалось вашу «Ниву» сменять на такой роскошный экипаж? Тарелка импортная или отечественная?
– Отечественная. Вы ребята присмотрите, пожалуйста, за ней, чтобы её никто не трогал. Я сейчас вернусь, мне надо только Ольгу Владимировну срочно в Жуковский доставить, – ответил я и вошёл в кабину лифта, сменившего ту прежнюю, уходившую в тёмную глубину подземелья металлическую лестницу.
Ольга очень удивилась, увидев меня.
– Привет, Андрей, а я думала, что ты в Жуковском, – сказала она.
– В Жуковском, в Жуковском, – ответил я, – только мне необходимо тебя сейчас срочно с собой забрать.
– А как же работа? Ты ведь сам говорил, что времени у нас почти, что не осталось, – сказала она.
– Лёша тебя подменит, а нам действительно необходимо срочно уходить, – ответил я.
– Ну хорошо, только ненадолго! Лёша, подмените меня, я думаю, что довольно скоро вернусь, – сказала она, обратившись к Леше.
– Конечно, конечно, Ольга Владимировна, идите, я справлюсь и без вас, что я маленький что ли, – сказал Лёша.
– Андрей, а когда я смогу снова сюда вернуться? – спросила она меня и мне хотелось сказать ей правду о том, что сюда она уже больше не возвратится никогда, но я ответил ей, что через час она уже снова будет на месте и мы покинули лабораторию.
– Господи, что это такое? – удивилась она, увидев тарелку, когда мы с ней поднялись на поверхность. – Ты, что, Андрей, решил меня на тарелке прокатить? – рассмеялась она. – А ещё твой Каморин что–то там говорит о лётчиках, что они катают в НЛО знакомых девиц.
– Так будет быстрее, Оленька. У нас с тобой ведь и вправду времени в обрез, – ответил я и усадив её в кресло, запустил двигатель.
Меня всего просто трясло от волнения и всё время казалось, что ещё мгновение и может случиться что–то непоправимое, из–за чего мы с Ольгой так и останемся навсегда отлучёнными друг от друга, потерявшись где–то среди необозримых пространств времени, не достигнув того нового Света, в котором не существовало уже ни дэсов, ни их фермы, ни даже памяти обо всём том кошмаре, который мы искренне считали когда–то своим миром.
– Андрюша, скажи мне – что–то случилось? – спросила она с тревогой взглянув на меня. – Ты просто сам не свой.
– Случилось! – ответил я и рассказал обо всём, что пришлось мне пережить в последние часы, а может быть уже и годы той моей жизни, в которых со мною рядом не было её. И о дэсах, похитивших меня, и о Сети, и о вирусе, уничтожившем не только мир дэсмодов, но разрушившем, к счастью, и наш с нею мир.
За бортом тарелки возник тот новый Свет, из которого я отправился на её поиски по благословению батюшки. Зелёные холмы, поросшие высокой травой, уходили к горизонту, теряясь в золотом, искрящемся под солнцем мареве, глубокое небо, отражаясь в синей реке, шатром разворачивалось над ними, пряча в зените своём блещущие на все лады звёзды и месяц несмело заглядывал сюда, сквозь сияющий свет полудня.
Мы вышли из своего корабля и пошли с ней по направлению к холмам, ступая по мягкой, зелёной траве.
– Здесь красиво! Только, что мы будем с тобой здесь делать? – спросила Ольга.
– Мы будем с тобой здесь жить, – сказал я, – долго и счастливо! – и откуда–то из–под самого небесного свода ответил мне сокол радостным и звонким смехом.
КОНЕЦ
01 августа 2005 года